ЗАКАРПАТСКАЯ ОБЛАСТЬ

 

Закарпатская область

Закарпатская область расположена на крайнем юго-западе Украинской ССР. Она занимает юго-западные склоны северной части Восточных Кар­пат и северо-восточную часть Среднедунайской низменности по реке Тисе и ее притокам. На северо-западе области проходит граница Советского Союза с Польской Народной Республикой, на западе — с Че­хословацкой Социалистической Республикой, а на юго-западе — с Венгерской Народной Республикой и на юге — с Социалистической Республикой Румынией. На востоке и северо-востоке Закарпатская область грани­чит с Ивано-Франковской, а на севере — со Львовской областями.

Территория области — 12,8 тыс. кв. км. Население — 1171,6 тыс. человек, в т. ч. городское — 454,4 тыс. и сель­ское — 717,2 тыс. плотность — 91,5 человек на 1 кв. км. Здесь живут украинцы — 77,6 проц. венгры — 13,7 проц. русские — 3,6 проц. румыны — 2,3 проц. словаки — 0,7 проц. и другие<Здесь и далее статистические сведения даны по состоянию на 1 января 1981 г.> .

Область создана 22 января 1946 г. В ее составе — 13 ад­министративных районов, 2 города (Ужгород и Мукачево) областного подчинения, 7 городов (Свалява, Тячев, Хуст, Чоп, Берегово, Виноградов, Рахов) районно­го подчинения, 27 поселков городского типа, 564 сель­ских населенных пункта. В области 13 районных, 9 го­родских, 27 поселковых и 258 сельских Советов. Через горные перевалы Ужокский, Верецкий, Воловецкий (или Бескидский), Торунский и Яблоницкий (или Ясинянский) Закарпатская область связана железными и шоссейными дорогами с другими областями.

Вид на Черногорский хребет.

Четыре пятых территории Закарпатья занимают горы — Украинские Карпаты. Они тянутся с северо-запада на юго-восток, образуя в границах области три цепи хреб­тов: Горганы, Полонинские горы, Вулканические Кар­паты и отдельную горную группу на юго-востоке. Горы расчленены широкими продольными или поперечными ложбинами и многочисленными долинами рек и имеют сравнительно мягкие очертания. Самые высокие из них в пределах области — Говерла (2061 м), Поп Иван (2022 м), Петрос (2020 м), полонина Боржава (1847 м), Стой (1655 м), полонина Ровная (1482 м) и др. Юго - /10/ западная часть области представляет собой равнину, называемую Закарпатской или Притисянской низменностью [835, с. 11, 13, 15].

Водную сеть Закарпатья образуют более двадцати рек и множество потоков. Самая длинная река — Тиса. От юго-восточных границ области она несет свои воды к юго-западной границе (240 км) и дальше в Венгрию и Югославию, где впадает в Дунай. Ее притоки на территории области — Тересва, Теребля, Рика, Боржава. Другие значительные по величине реки — Латорица и Уж, впадающие в реку Бодрог (Словакия). Энергия рек области исчисляется в 1300 тыс. киловатт. Озер в Закарпатье немного, площадь их незначительна и имеют они местное значение. Наиболее известно высокогорное озеро Синевир (на высоте 980 м). Несколько небольших высокогорных озер есть в юго-восточной части области, на Свидовце и Черногорах.

Климат Закарпатской области умеренно континентальный, смягченный сравнительной близостью Атлантического океана. Однако на климатические процессы существенно влияют Карпатские горы. В природно-климатическом отношении территория Закарпатья резко делится на три ландшафтные зоны: низменную, предгорную и горную. Средняя температура января на низменности —2, —3°, в предгорьях —3, —4°, в горах от —5 до —9°; июля — соответственно +19, +20°; +17, +18°; от +6 до +8°. Годовое количество осадков на низменности 600—700 мм, в предгорьях — 800—1000 мм, в горах — 1000—1400 мм и более. Вегетационный период на низменности до 230 дней, в предгорьях 210—230, в горах — 90—210 дней.

Косуля в Карпатском государственном заповеднике.

Почти половина Закарпатья покрыта лесами, которые составляют богатство края. Леса здесь играют также важную климатообразующую, водоохранную и почвозащитную роль. Около 59 проц. лесного массива занимает бук, 30,6 проц.— ель, 6—7 проц.— дуб, 1,6 проц.— пихта [903, с. 23]. Среди других пород преобладают ясень, береза, липа и др. Дуб растет в основном на низменной равнине, кое-где в предгорьях. Средний лесной пояс составляют буковые и буково-грабовые породы. Еловые массивы растут на самой верхней части горных склонов, иногда на высоте более 1100 м над уровнем моря.

Над поясом лесов, на высоте 1500—2000 м над уровнем моря возвышаются полонины — субальпийские и альпийские луга, используемые как пастбища и сенокосы.

Что же касается низинной и предгорной зон, то здесь благоприятные климатические условия, как и продолжительный вегетационный период создают хорошие условия для выращивания всех сельскохозяйственных культур, для развития садоводства, виноградарства, животноводства.

Почвы Закарпатья сформировались в умеренном климате с чрезмерным или достаточным увлажнением. В горных районах преобладают глинисто-песчаные, на низменности — дерновые, оподзоленные, дерново-глеевые и дерново-среднеподзолистые почвы.

Закарпатье отличается богатой растительностью и разнообразным животным миром. Здесь, на небольшой территории, растет более 2600 видов и разновидностей растений и обитает половина представителей фауны УССР. В лесах водятся дикая свинья, медведь, лисица, волк, рысь, барсук, благородный олень, косуля, куница, выдра и т. д. Более 180 видов птиц, из них около трети оседлые. Водятся в основном глухарь, тетерев, дятел, рябчик, серая куропатка, чиж, кукушка, фазан, бекас, сокол, орел. В реках и озерах много рыбы. Наиболее ценные форель и хариус.

Проводится большая работа по сохранению и восстановлению экологического равновесия в природе края. На территории области имеется Карпатский государственный заповедник (18 544 га), в задачу которого входит охрана уникальных горных экосистем лесного, субальпийского и альпийского поясов. В этой зеленой лаборатории ведут исследования, кроме ученых заповедника, еще 15 научных учреждений. В последние годы в Закарпатской области были созданы также 23 заказника. Выделены зеленые зоны вокруг городов, курортов и санаториев. В заповедниках, заказниках и /11/ зеленых зонах запрещена сплошная рубка леса, что способствует быстрейшему восстановлению флоры и фауны Карпат. С этой же целью многие редкие и исчезающие виды животных и растений взяты под охрану, а около сотни из них занесены в Красную книгу Украинской ССР и Красную книгу СССР [804].

К памятникам природы отнесены и взяты под охрану государства: заливные леса в бассейне реки Боржавы, в урочище Остаке Мукачевского лесокомбината с преимущественно балканскими и паннонскими видами растений; резерват долины нарциссов (около 80 га) близ Хуста — единственное место в Европейской части СССР, где в естественных условиях растут узколистые нарциссы; резерват Черная Гора Виноградовского района с многими уникальными видами растений балканского, дилерского и паннонского происхождения, а также с большим разнообразием фруктово-ягодных и кустарниковых пород — лесного винограда, айвы кустарниковой, кизила кавказского, кустарниковой вишни, разносортного терна. В 1968 г. к памятникам природы Закарпатья отнесены Юлиевские холмы (около 170 га). Во всей области только здесь растет бургундский дуб среди насаждений съедобного каштана, липы войлочной и других растений балканского происхождения. Создан также резерват Косинских Холмов с разными сортами шиповника, черешни, терна и других паннонских растений. С 1976 г. памятником природы является также двухгектарный участок насаждений псевдотсуги Дугласа на территории Турье-Реметовского лесничества для генофонда лесов области. Это дерево вместе с ваймутовой сосной и тисом ягодным встречается в Раховском и Иршавском районах.

Благоприятные климатические условия Закарпатья позволяют многие редкостные растения, ценные в народнохозяйственном отношении, выращивать на заброшенных землях, использовать в борьбе против водной эрозии на склонах Карпат.

Закарпатская область богата различными полезными ископаемыми. На территории края есть природные горючие газы, железная руда, бурый уголь, руды цветных металлов, бентонитовые глины, высококачественные каолины. Последние издавна были известны далеко за пределами края. Так, из дубриничского каолина изготовлялся когда-то венский фарфор [851а, с. 20, 23]. Особенно здесь большие запасы каменной соли. Солотвинское и Александровское месторождения принадлежат к крупнейшим в Европе. О залежах каменной соли в Закарпатье люди знали уже давно и примитивно разрабатывали их еще во времена господства рабовладельческой Римской империи. Интенсивная же эксплуатация началась только с XVIII в. когда были заложены действующие и ныне шахты. Закарпатская соль вывозилась за пределы края, в страны Западной Европы. Закарпатье располагает значительными запасами строительных материалов: андезита, трахита, риолита, базальта, туфа, известняков, песчаников и так далее.

Область славится большим разнообразием минеральных источников — соляных, серных, иодистых, железистых, углекислых и др. Более 400 из них уже изучены для широкого использования Ужгородским филиалом Одесского института курортологии. В сочетании с благоприятными климатическими условиями и природой они обеспечивают достаточную базу для строительства санаториев, курортов, домов отдыха, пансионатов [783, с. 62].

Горный поток на Раховщине.

Благоприятные для жизни людей природные условия способствовали очень раннему заселению края. Исследования последних лет свидетельствуют, что его территория (главным образом низменная и предгорная части) была заселена в самое раннее время. У Королева Виноградовского района исследована одна из древнейших стоянок Украины, существовавшая 500 тыс. лет тому назад. Она, по мнению советского археолога, историка и этнографа, академика АН СССР, Героя Социалистического Труда А. П. Окладникова, будет служить опорным пунктом для изучения раннего палеолита Центрального Европейского региона [1039].

Стоянки раннего и позднего палеолита (от 150 до 10 тыс. лет до н. э.) обнаружены в Ужгороде, Мукачеве, Берегове, Хусте и во многих других местах области [1040].

Новые позднепалеолитические стоянки (Чинадиево и Обава Мукачевского района, Ганьковица и Голубиное Свалявского района) содержат важные сведения о заселении человеком горных районов Карпат около 40— 30 тыс. лет тому назад.

Средством к существованию первобытных коллективов являлись присваивающие формы хозяйствования — собирательство и коллективная охота на крупных животных.

На территории Ужгородского района (у сел Глубокое, Гута, Каменица) найдены остатки поселений эпохи ме - /12/

Аисты, гнездящиеся в Закарпатье.

золита (10—8 тыс. лет тому назад). В то время был изобретен лук и начали приручать животных. Этим было положено начало переходу к воспроизводящим формам хозяйства — скотоводству и земледелию, осуществившемуся в эпоху неолита (VI—IV тысячелетия до н. эры).

Кроме кремневых, в эпоху неолита появились более совершенные орудия труда, изготовленные с помощью пиления, шлифовки, и высокохудожественная посуда из глины. Были приручены все виды домашних животных, началось культивирование многих злаков. Формировались племенные объединения.

На территории Закарпатской области известно более 30 памятников эпохи неолита (6—4 тыс. лет до н. э.). Все они находятся в юго-западной, предгорной части области, преимущественно в Ужгородском, Мукачевском, Иршавском и Свалявском районах. Наиболее древней была земледельческая культура Кереш (VI—V тысячелетие до н. э.). К ней относятся поселения у сел Дьяково Виноградовского, Дрисино Мукачевского и Заставное Береговского районов [1039].

Развитие производительных сил ускорилось в эпоху металлов — меди и бронзы (IV—III и III — начало I тысячелетия до н. э.). Теперь мастера-литейщики стали изготовлять орудия труда из меди и бронзы. В это время, особенно в эпоху поздней бронзы, в большом количестве изготовляются предметы вооружения — как наступательного (копья), так и защитного (боевые спирали) характера, укрепляются поселения. Еще сохранялся коллективный способ производства и потребления, однако уже начался активный процесс разложения родовой общины, из которой выделяется более зажиточная родоплеменная верхушка.

В середине II и начале I тысячелетия до н. э. Закарпатье становится одним из важных металлургических центров, продукция которого распространялась далеко за его пределами, в т. ч. и к северо-востоку от Карпат [827, с. 11, 20, 21]. Известно более 80 памятников эпохи меди и бронзы, около 50 из них составляют клады литейщиков. Они были сосредоточены на территории современных Мукачевского, Виноградовского, Ужгородского, Береговского и Иршавского районов.

Многие из найденных на территории области кладов бронзовых изделий являются бесспорным доказательством высокого уровня развития в эпоху бронзы художественного литья. Большинство из них свидетельствует о высокой степени зажиточности их владельцев. Так, клад, найденный у с. Великие Лучки Мукачевского района включал 41 предмет, у с. Боржавы Береговского района — 54 предмета, а клад вблизи г. Мукачева — 80 предметов. Клады, раскопанные в северовосточной части области в Великоберезнянском (Великий Березный и Ужок) и Воловецком (Нижние Ворота, Тишев, Лазы) районах, то есть в направлении Верецкого и Ужокского перевалов, указывают пути, по которым осуществлялись экономические связи Закарпатья с северо-восточными районами Прикарпатья и с более отдаленными восточными районами. Связи с восточными районами укреплялись и в период раннего железа (IX—VIII вв. до н. э.). Среди кладов этого времени выделяется клад из Великой Бегани (Береговский район), включающий 15 бронзовых изделий. В IX—VIII вв. до н. э. на территории Закарпатья построены мощные фортификационные укрепления — городища. Наиболее крупными из них были на территории Ужгорода, Мукачева, Шелестова (Мукачевский район), Иршавы, Арданова (Иршавский район), Хуста.

Территория Закарпатской области в период раннего железа являлась составной частью Восточно-Карпатского ареала, известного по археологическим памятникам т. н. фракийского гальштата. Земледельческо-скотоводческое население, с которым связаны эти памятники, было основным компонентом в формировании местной скотоводческо-земледельческой куштановицкой археологической культуры (VI—IV вв. до н. эры).

Лучше изучены курганные могильники у сел Куштановицы (Мукачевского района), откуда название культуре, Белки (Иршавского района) и Невицкое (Ужгородского района).

О связях носителей этой культуры с племенами, населявшими территорию нынешней Лесостепной Украины и Северного Причерноморья, свидетельствуют некоторые общие черты материальной культуры тех и других, возникшие в результате их взаимовлияния. Наиболее ярко эта общность выражена в предметах вооружения, снаряжения коня, украшениях, отдельных формах посуды, а также в погребальном обряде.

В III в. до н. э. территория Закарпатской области попала в сферу влияния кельтов. В это время здесь начало развиваться земледелие. Создались условия для развития профессионального ремесла, которое приобрело большой удельный вес в хозяйственной деятельности населения. В III—I вв. до н. э. здесь существовали два центра по выработке и обработке железа. По производственной мощности и техническому уровню они относились к числу самых передовых ремесленных центров /13/ Европы [832, с. 124]. Один из них располагался у сел Нового Клинового и Дьякова (Виноградовский район), а второй, более крупный,— между с. Клячановом и Мукачевом, на горах Галині и Ловачка.

Ряд исследователей считает, что на юго-западных склонах Карпат отдельные славянские племенные группы появились уже в первые века н. э. Это были выходцы из Волыни и Прикарпатья. Согласно общепринятому мнению, заселение славянами всей территории Закарпатья произошло во второй половине I тысячелетия н. э. Много славянских памятников VI—IX вв. засвидетельствованы главным образом в юго-западной части области (на территории нынешних Ужгородского, Мукачевского, Береговского и Виноградовского районов). Археологами исследованы могильники и поселения, расположенные у сел Червенево, Зняцево (Мукачевский район), Холмок и Комаровцы (Ужгородский район), Оросиево (Береговский район), Чепа и Федорово (Виноградовский район). Эти памятники оставлены летописным племенем белых хорватов. Экономической основой их хозяйства было пахотное земледелие и скотоводство. Большой удельный вес в хозяйстве имели железоделательное, кузнечное, деревообделочное, камнетесное, гончарное, ткацкое и ювелирное ремесла, добыча соли. Значительное место в экономике занимала торговля, что подтверждают найденные многочисленные монеты, среди которых встречаются и арабские [899, с. 17—92].

В IX—X вв. территория Закарпатской области входила в образовавшийся к этому времени восточнославянский политический союз Прикарпатья, являвшийся составной частью Киевской Руси [799, с. 50]. Доказательством этому являются следы «засечной линии» соседнего с Киевской Русью Венгерского государства, которая вплоть до середины XI в. проходила много южнее Карпат [1023, с. 28—38].

Существует предположение, что в 896 г. начался переход венгерских племен через Карпаты в Среднее Подунавье, освоение которого происходило в течение всего X в. Один из их путей проходил через Верецкий перевал на территорию современной Закарпатской области [749, с. 95, 96, 102; 1023, с. 28—38].

Летописец Нестор под 898 г. так рассказывает о событиях этого периода, связанных с образованием государства угров: «И пришедше от въстока и оустремишася чересъ горы великыя, иже прозвашася горы Оугорьскыя, и почата воєвати на ж(и)вущая ту, сѣдяху бо ту преже Словене и Волохове, пєрєяша землю Волыньскую, шо сем же Оугре прогнаша Волохы и наслѣдиша землю ту, и сѣдоша съ Словєньми, покоривше я под ся, и оттоль прозвася земля Оугорьска» [651, с. 18].

Согласно летописной записи под 996 г. киевский князь Владимир Святославич жил в мире с соседними князьями Болеславом Лядским, Стефаном Угорским и Ондроником Чешским [651, с. 111]. Со второй половины XI в. в связи с ослаблением Киевского государства на Закарпатские земли участились нападения половцев. В 1086 г. их орды под предводительством хана Кутеска подошли к Ужгороду, но замком овладеть не смогли. Территорию Закарпатья постепенно начали захватывать венгерские короли. В XIII в. засечная линия проходила уже у подножья Карпат [988, с. 10].

Не менее важным доказательством позднего захвата Закарпатья венгерскими феодалами является и тот факт, что оно вплоть до XIII в. пользовалось некоторой автономией. Так, полномочия венгерских епископов не распространялись на Закарпатье. Только в XIII в. между великоварадинским и ягерским католическим епископствами, основанными в конце XI в. началась борьба за эту территорию. Значительно позднее, чем в самой Венгрии, здесь также были введены венгерские административно-правовые и другие порядки [988, с. 10].

В марте 1241 г. на Венгрию тремя колоннами обрушились многотысячные орды Батыя. В центре двигался отряд хана Батыя. Его путь лежал через Верецкий перевал. Завоеватели причинили большой урон краю. Население спасалось, скрываясь в лесах.

В культуре Закарпатья сохранялись многовековые восточнославянские традиции — в построении жилищ, оборонительных сооружений, в особенностях прикладного искусства. Письменность здесь начала распространяться со второй половины IX в. Изгнанные из Моравии в 80—90-х годах IX в. ученики Кирилла и Мефодия сначала нашли пристанище в Карпатской Руси. С их участием здесь были сооружены первые церкви и монастыри, ставшие очагами славянской письменности, распространения церковнославянской литературы [805, с. 31].

В XI—XII вв. из Киева, Галича и других русских городов в Закарпатье завозились церковные книги, которые затем переписывались в Мукачевском, Грушевском и других монастырях. До нас дошли лишь отдельные отрывки из евангелий и миней XII—XIV вв. на древнерусском языке, сохранившиеся среди рукописей Мукачевского и Имстичевского монастырей. Они свидетельствуют о неразрывных культурных связях Закарпатья с Русью [892, с. 68].

Наряду с письменной литературой существовало устное народное творчество (песни, сказки, загадки, предания, легенды, заклинания), уходящее своими корнями в далекие языческие времена.

После монголо-татарского нашествия в Закарпатье началось засилье венгерских феодалов. Здесь богатые имения достались родам Гунт-Пазманов (позднее Уйгели), Рейнгольцов (позднее Розгони) и др. [1028, с. 4]. Большие владения принадлежали также местным феодалам — Михайловским, Довжанским, Павловским [752, с. 73].

В последней трети XIII в. центральная власть в Венгрии постепенно пришла в упадок. Крупные феодалы создавали собственные войска, совершали нападения друг на друга, захватывали соседние земли вместе с крестьянами [805, с. 15].

Население Закарпатья боролось против венгерских захватчиков. Результатом этой борьбы было восстание в /14/

Основные археологические памятники на территории Закарпатской области

начале XIV в. Оно продолжалось несколько лет и было подавлено лишь после того, как против восставших были направлены крупные военные отряды [733, с. 801].

В 1322 г. венгерскому королю Карлу Роберту удалось нанести поражение своим противникам. Многие магнатские роды были изгнаны, лишены имений, которые вскоре были пожалованы сторонникам короля, представителям новых знатных родов. Так, Ужгородская доминия перешла во владение полководца королевских войск Другета, выходца из Франции [1028, с. 10]. В середине XV в. роду Другетов принадлежали Невицкий замок и Ужгород, села Горяны, Дравцы, Среднее, Перечин, Малый Березный и Великий Березный и ряд др. /15/

Большой частью Закарпатья владел король Венгрии Янош Хуньяди, которому принадлежало около 70 сел Бережской жупы и город Мукачево. Со временем владельцами крупных феодальных имений в Закарпатье становятся выходцы из венгерской знати Билкеи, Илошваи, королевский судья Вербеци и другие.

Стремясь закрепиться на захваченных землях, магнаты и шляхта вербовали к себе на службу венгерских шляхтичей, расселяли в своих имениях зависимых крестьян венгерского происхождения. Местное население вытеснялось в предгорные и горные районы Закарпатья.

Проникновение венгров в восточную часть Закарпатья Мараморош, малозаселенную, покрытую густыми лесами, началось лишь в конце XIII в. [988, с. 10]. В XIV— XV, и особенно в XVI в. значительная часть сел в Украинских Карпатах и частично на равнине возникла на основании т. н. волошского права [799, с. 70].

Венгерские короли сохранили на захваченных землях существовавшие территориально-административные единицы — жупы, назвав их комитатами, и распространили на них нормы венгерского права. На территории вдоль течения реки Уж находился Ужанский комитат, восточнее его в долинах рек Латорицы и Боржавы — Бережский комитат, в средней части Закарпатья — Угочанский комитат. В начале XIV в. был создан Мараморошский комитат. Территории комитатов не были постоянны, а их границы на юге и западе включали земли, не входящие ныне в состав Закарпатской области. Во главе комитатов стояли наджупаны или жупаны. Вначале они ведали лишь военными делами на территории комитата и являлись своего рода сборщиками налогов с населения в пользу короля, третью часть которых оставляли себе. В случае войны они возглавляли военную дружину из мужского населения данного комитата [988, с. 10]. В их компетенцию входило также судопроизводство в комитате. Но позднее, когда магнаты добились усиления своей власти, наджупаны и жупаны были лишены этого права [988, с. 20, 22].

Комитаты, в свою очередь, делились на районы (дистрикты), в каждый из которых входило по двадцать и более населенных пунктов. Центрами районов, как правило, были местечки, такие, как Великий Березный, Среднее, Косины и другие.

В XIV—XVI вв. около 65 проц. территории Закарпатья было покрыто лесом и горными пастбищами. Пригодная для сельского хозяйства почва составляла не более одной трети территории. Горное население занималось в основном скотоводством, охотой, рыболовством, бортничеством. Хлебопашество развивалось наиболее интенсивно в бассейне рек Ужа, Латорицы, Боржавы, Тисы, где применялось трехполье. В низинных районах были развиты также виноградарство и садоводство. Сельскохозяйственная продукция перерабатывалась на мельницах и винодельнях.

Из ремесел XIV — начала XVII в. в Закарпатье известны ткачество, кожевничество, портняжество, сапожни-

Гончарные изделия эпохи неолита, найденные на территории Закарпатья.

чество, обработка камня. Многие ремесленники работали на строительстве замков, дворцов, добывали соль, выжигали известь, занимались изготовлением гонта, поташа, каменной, деревянной и глиняной посуды [767, с. 102].

Ко второй половине XIII в. относится признание королевской властью городов как экономических и политических институтов. К наиболее древним городам, согласно историческим документам, принадлежат Ужгород и Мукачево. В 1329 г. королевские привилегии были предоставлены Хусту, Вышкову, Тячеву и они стали называться королевскими. В письменных источниках этого времени упоминаются также Среднее, Чинадиево, Береги, Берегово, Севлюш, Вары, Косины, Белки и др. В XVI в. в Закарпатье насчитывалось свыше 20 городов. Некоторые из них (Берегово, Хуст, Севлюш) сыграли заметную роль в экономической и культурной жизни края [805, с. 16].

Орудия труда из могильника VI—IV вв. до н. э. Куштановица Мукачевского района.

/16/

Образцы славянской керамики VII—IX вв. (слева направо): кружальный горшок из поселения на Радванке (Ужгород); горшки-урны из курганов в с. Червеневе Мукачевского района.

С развитием ремесла возникли цехи. Наиболее ранние сведения о ремесленных цехах относятся к XIV в. [871, с. 47]. Так, в Ужгороде существовали гончарный, сапожный, скорняжный, бондарный, портняжный, столярный и другие цехи. В отдельных городах появились крупные водяные мельницы, валяльни. Расширились соляные промыслы.

Углубление разделения общественного труда способствовало развитию торговли. Во всех городах проводились ярмарки.

О Венгрии того времени Карл Маркс писал, что там «магнаты были богатыми, король бедным; страной правили помещики, дворяне и прелаты. (происходила) легкомысленная раздача государственного имущества, постоянные внутренние усобицы между магнатами, баронами и прелатами. » [4, с. 209, 210]. Это целиком и полностью относится и к Закарпатью.

С усилением экономического могущества и политической власти крупных землевладельцев основная масса сельского населения все больше попадала в зависимость. В раннефеодальный период в Закарпатье, как и в Венгрии, процесс формирования единого в хозяйственном и правовом отношении класса — феодально зависимого крестьянства закончился лишь во второй половине XIII — начале XIV в. [749, с. 116].

До середины XIII в. в Закарпатье имелись различные категории зависимых людей — замковые люди, удворники, иобагионы, магнатские слуги. Замковые люди — категория крестьян, проживавшая в замковых имениях и владевшая собственными наделами. Удворники — крестьяне, сидевшие на землях, принадлежавших королю, которому они платили обычную дань, по не несли военной службы. Иобагионы — «лучшие люди», жившие в королевских имениях и имевшие свои наделы. Они обязаны были выполнять отработки и платить ренту, по их зависимость была менее тяжелой, чем удворников и замковых людей [749, с. 117, 118]. В процессе феодализации различия между этими категориями населения исчезли, сложился единый в экономическом и правовом отношении класс — феодально зависимое крестьянство. Законодательное оформление этого класса приходится на конец XIII в. Все крестьяне рассматривались как зависимые люди — иобагионес («народ», «люди», populus) [749, с. 152]. К тому времени повинности «народа» состояли из натуральных и денежных взносов.

Формы феодальной ренты были различны: крестьяне платили чинш, отбывали барщину, отдавали феодалу дань натурой, а также церкви — десятину. В середине XIV в. венгерский король Людовик I по требованию магнатов заменил десятину девятиной [767, с. 101]. После 1339 г. был введен налог, носивший название «доход монетного двора» — по 18 динариев с крестьянского хозяйства [749, с. 167]. Начиная с первой половины XV в. собирались и чрезвычайные налоги — на военные нужды. Крестьяне вносили государству оброк натурой, а также строили и ремонтировали дороги, засеки, укрепления. Они обязаны были выплачивать таможенные пошлины за пользование дорогами, мостами, переправами и т. п.

Феодалы ограничивали право свободного перехода крестьян от одного землевладельца к другому, требуя от королевской власти узаконения крепостничества. Королева Елизавета в грамоте от 1343 г. провозгласила, что крестьяне имеют право уйти от владельца только после получения разрешения от своего папа и уплаты соответствующих повинностей. Началось массовое закрепощение крестьян, особенно в Бережском и Угочанском комитатах.

За счет жестокой эксплуатации крепостных феодалы строили дворы-замки. На протяжении XIII—XV вв. замки были сооружены в городах Ужгороде, Мукачеве, Хусте, Севлюше, в селах Вышкове, Королеве, Невицком, Среднем, Долгом и др. Эти феодальные гнезда стали центрами жестокого экономического и политического угнетения трудового люда.

Феодалы еще в первой половине XIV в. присвоили себе право высшей юрисдикции над крестьянами. Им разрешалось иметь в своих имениях виселицы, выносить смертные приговоры и приводить их в исполнение [749, с. 168]. В истории Закарпатья того времени заметное место занимает княжение Федора Кориятовича. Последний, потеряв свои земли в Подолии в войне с литовским князем, вместе со своей дружиной переселился в Закарпатье. Здесь в 1396 г. он получил в дар от короля Венгрии крупное имение — Мукачевскую и Маковецкую доминии, в составе которых насчитывалось около 300 сел, и владел по 1414 г. В это время в Закарпатье усилилось развитие восточнославянской культуры.

В XV в. в крае насчитывалось сел — 581, их владельцев — 541. Неимоверно тяжелые бедствия и разорения причиняли крепостным крестьянам частые войны и феодальные междоусобицы, особенно характерные для раннего средневековья. Так, во время войны между королем Карлом Робертом и феодалами северо-восточной части Венгрии, длившейся более десяти лет, зависимые Ужгородского комитата вынуждены были не только нести военную повинность, но и содержать армию фео - /17/ далов, в результате чего они оказались полностью разоренными [988, с. 39].

В XV—XVI вв. в связи с увеличением спроса на лесные материалы ы сельскохозяйственную продукцию на западноевропейских рынках, в Закарпатье начала развиваться фольварочная система. В результате этого сокращалось крестьянское землевладение, что приводило К нарастанию протеста среди крестьян, проявлявшегося в отказе выполнять феодальные повинности, бегстве, убийстве наиболее ненавистных землевладельцев и их приказчиков, массовых выступлениях.

Крупные крестьянские восстания произошли в Закарпатье в 20—50-х годах XV в. Для их подавления венгерское правительство прибегало к военной силе [733, с. 801]. Активное участие приняли крепостные крестьяне восточной части Закарпатья в восстании волошских и венгерских крестьян, длившемся с апреля 1437 по январь — февраль 1438 г. [749, с. 173]. Одну из самых ярких страниц в историю классовых битв против угнетателей вписал трудовой люд Закарпатья во время крестьянской войны в Венгрии в 1514 г. во главе с Дьердем Дожей. В ходе борьбы было выдвинуто требование равного раздела земли, уничтожения крепостничества, национального и религиозного гнета. Эта война, охватившая всю Венгрию, нашла самый широкий отклик в Закарпатье. Несколько крестьянских отрядов, состоявших из украинцев, венгров и румын, населявших Закарпатье, в комитатах Угоча, Унг, Берег и Мараморош плечом к плечу выступили на стороне крестьянской армии Д. Дожи. Повстанцы штурмом брали шляхетские замки, громили поместья [749, с. 252]. В Мараморошском, Ужанском и Бережском комитатах вместе с крестьянами выступали мелкие торговцы и ремесленники городов. Восставшие овладели Мукачевским, Хустским и Королевским замками и расправились с ненавистными врагами. Они несколько недель контролировали всю территорию края. 15 июля 1514 г. под Темешваром повстанческое войско потерпело поражение, а сам Дожи, попав в плен, был подвергнут страшной казни — его посадили на раскаленный трон и короновали раскаленной короной [734, с. 401].

Подавив восстание в Венгрии, власти бросили войска в Закарпатье. К ним присоединились вооруженные отряды местных феодалов. Каратели перебили много людей, сожгли ряд сел. Уцелевшие повстанцы нашли приют в горах и продолжали борьбу. Ужгород, Мукачево, Берегово, Хуст, Вышково, Севлюш, Тячев, Солотвин были объявлены «бунтарскими». На протяжении двух лет крестьяне и городская беднота вынуждены были платить контрибуцию [752, с. 97]. После подавления восстания венгерский сейм утвердил акты, согласно которым, как подчеркивал Ф. Энгельс, «порабощение крестьян было снова признано законом страны» [2, с. 390]. На протяжении первой половины XVI в. власти издали законы о возвращении беглецов, которые оставили феодалов во время восстания 1514 г. [734, с. 402].

Вскоре после крестьянской войны Венгрия, обессиленная междуфеодальными распрями, стала объектом

Титульная страница «Острожской библии» 1581 г. русского первопечатника И. Федорова, приобретенная украинским писателем из Закарпатья М. Андреллой.

ограбления со стороны других, более сильных в экономическом и военном отношении стран. В 1526 г. в битве под Мохачем турки нанесли ей тяжелое поражение. Это привело к разделению страны на три части: Трансильванское княжество, северо-западные земли, оказавшиеся надолго под властью Габсбургов, и центральную часть Венгрии, оккупированную Турцией. Что же касается Закарпатья, то западная часть его попала под власть Габсбургов, а восточная отошла к Трансильванскому княжеству.

Во второй половине XVI—первой половине XVII в. расширилась фольварочная система хозяйства. Одновременно с этим возросла барщина, ставшая основной формой эксплуатации крестьян. Во многих имениях крестьяне работали по воле помещика. Так, в начале XVII в. крестьяне Мукачевской доминии отбывали барщину два дня в неделю, а в 30—50-х годах — более трех дней. Жители Рахова в 1600 г. отдавали доминии десятину от овец, 14 шкурок куниц и тысячу форелей.

XVI в. в Закарпатье характеризовался религиозной борьбой. В ходе реформации Трансильвания стала цент - /18/

Мукачевский замок в XVII в.

ром протестантизма. Он проник и в районы Ужгорода, Берегова, Мукачева, Севлюша, но распространился главным образом среди венгерского населения. В начале XVII в. в Закарпатье активизировались иезуиты. Население, выступая против иезуитов, не раз обращалось за помощью к Трансильвании. Поддерживая протестантов, в 1619 г. трансильванское войско вступило в Ужгород. Почти десять лет иезуиты и сторонники цесаря не решались появляться на Ужанщине. Но со временем в Ужгород прибыл с войском граф Другет и с помощью Габсбургов подавил протестантское движение. Иезуиты, располагавшиеся в 1615—1646 гг. в Гуменном, а в 1646 г. перешедшие в Ужгород, усиленно занимались обращением в католичество православных и протестантов. Окатоличиванию подверглась и часть православного духовенства. В 1642 г. мукачевский православный епископ Василий Тарасович в замке Лаксенберг (возле Вены) в присутствии австрийского императора и его семьи принял католицизм. Однако население Закарпатья не пошло за ним, и Тарасович вынужден был возвратиться в православие. Все же 24 апреля 1646 г. под давлением владелицы ужгородской латифундии Анны Другет в Ужгороде на собрании духовенства была провозглашена уния. Акт об унии подписала незначительная часть священников (63 из 650).

Подписание крупным духовенством унии вызвало всеобщий гнев и возмущение. Мукачевский епископ Тарасович вынужден был бежать из Закарпатья. На его место был поставлен православный священник Юско. В связи с этим комендант Мукачевского замка доносил князю Ракоци, что «. православное духовенство и русинское население готовы убить его (Тарасовича — прим. авт.) за его измену своей вере» [967]. После принятия унии борьба еще долго не прекращалась. Лишь в 1664 г. уния с помощью штыков была распространена на Бережений и Ужанский комитаты, а в 1713—1735 гг.— на Мараморош. Однако и после этого население продолжало борьбу против религиозного разобщения Закарпатья с основной частью украинского народа [805, с. 22].

Усиление феодального гнета явилось причиной отказа крестьян выполнять феодальные повинности, бегства из помещичьих имений, а также антифеодальных восстаний. Одним из наиболее крупных было выступление солекопов Мараморощины в 1551 г. Оно было вызвано невыносимо тяжелыми условиями труда на солеразработках. Феодалы превратили работных людей в каторжан, запретив им вообще покидать шахты и бараки. Осенью 1631 г. взялись за оружие крестьяне Верхней Тисы. Вскоре пламя восстания охватило значительную территорию Словакии и Закарпатья [847, с. 35, 36]. Но повстанцы действовали разрозненно и потерпели поражение.

Наряду с крестьянскими выступлениями в XVI— XVII вв. в Карпатах постоянно действовали опришки. Их отряды нападали на представителей господствующей верхушки, захваченное у них добро раздавали сельской бедноте. В 1492 г. на территории Словакии и Закарпатья действовал отряд Федора Головатого. В конце XVI в. в Прикарпатье, Закарпатье и Словакии антифеодальную борьбу вел отряд опришков, руководимый Марком Гаталой. В него входили Юрча, Фабиан, Мацко и др. [871, с. 82—87]. В 1629—1630 гг. отряд опришков, в котором находились крестьяне сел Быстрого, Лютой, Волосянки, Загорба, Ставного и Ужка, совершили нападения на имение польского шляхтича Казимира Турского [805, с. 22]. В 1634 г. галицкая шляхта обратилась к Дьердю I Ракоци с жалобой на крепостных, нападавших на ее имения. Выступления крестьян достигли такого размаха, что император Фердинанд III в 1643 г. издал декрет, в котором призывал магнатов и администрацию Ужанской жупы принимать самые решительные меры для подавления крестьянских восстаний [644, с. 355].

После захвата Закарпатья венгерскими феодалами, несмотря на феодальный гнет, бедствия и лишения широких масс трудящихся, в крае продолжала развиваться культура. Как и во времена Киевской Руси, при церквах и монастырях действовали школы. В конце XIV в. в летней резиденции графа Другета была открыта школа монашеского ордена святого Павла, готовившая служителей для католической церкви.

Со второй половины XVI в. в Закарпатье школы действовали не только в городах, но и в крупных селах при церковных общинах. Они были, например, в Великих Лучках, Великой Копани, Вышкове. В налоговом списке за 1593 г. упоминается церковно-приходская школа с украинским языком обучения в с. Порач Спишского комитата. Упоминание о русском учителе Матее Мамойдовиче (1657) дает основание предположить о существовании школы с родным языком преподавания в /19/ Ужгороде. Украинские учителя были и в селах Закарпатья. В 1653 г. «Тимофей даскал Копанскый» в конце переписанной им книги сделал приписку: «Отцы честный и ви братія, читайте и справляйте. ». Следовательно, Тимофей сам учительствовал в с. Копане и обращался к учителям, которые учили детей в других селах [894, с. 12, 13].

Сохранились письменные памятники тех времен, среди них «Королевское евангелие» (1401), переписанное Станиславом Граматиком. По технике исполнения эта рукопись может равняться с известным «Пересопницким евангелием» 1556—1561 гг. Ко второй половине XIV в. относятся «Мукачевский псалтырь» и «Ужгородский полуустав». С XV в. уцелели отдельные памятники светской письменности, в частности дарственные грамоты. Ценными памятниками письменности XV—XVI вв. являются «Ужгородская праздничная минея», «Тереблянский пролог», «Торунский сборник», а также евангелия, триоды и октоихи, литургиконы и другие рукописные богословские книги [892, с. 75—78]. Одно из евангелий XVI в. обнаруженное в Ужгороде, условно называется «московским», поскольку, очевидно, завезено сюда из Москвы [892, с. 76—78].

В конце XV в. в Закарпатье появились первые печатные книги на славянском языке, изданные в Кракове Швайпольтом Фиолем («Осмогласник», «Часословец» и др.), пражские издания белорусского культурного деятеля Георгия (Франциска) Скорины («Библия русская» и др.) и книги сербских деятелей культуры Божидора и Викентия Букавичей, изданные в Венеции («Сборник», «Молитвенник» и др.). Среди закарпатцев большой популярностью пользовались издания русского первопечатника Ивана Федорова, в частности его «Острожская библия» 1581 г. В 1571 г. Яном Благослаевым была издана «Чешская грамматика», в которой помещена одна из первых записей украинской народной песни «Штефан-воевода» [805, с. 31, 32].

Рукописные и печатные книги, распространяемые в Закарпатье, отличались высокими художественными качествами оформления. Основными элементами в оформлении книг были заставки и художественные инициалы, а также окаймление растительного характера. В Ужгородском государственном краеведческом музее хранится «Евангелие» тех времен [860, с. 52].

Возникновение и рост новых городов обусловили развитие строительного дела, создание новых и усовершенствование старых типов сооружений. В конце XVI — первой половине XVII в. происходили изменения в фортификационном и гражданском строительстве. Начали строиться замки и замки-дворцы, двух - и трехэтажные жилые дома. В архитектуре получили распространение формы итальянского Возрождения, которые были использованы, в частности, при перестройке Мукачевского и Ужгородского замков [784, с. 71, 72]. В культовом строительстве встречаются центрические по композиции однонефные сооружения со строгими, без членений и украшений наружными стенами (Горянская ротонда) и дву - и трисрубные храмы с несимметричными верхами [753, с. 43]. В убранстве множества небольших церквей использовались произведения народных иконописцев, нашедшие в Закарпатье самое широкое распространение. Располагающие примитивными художественными средствами, народные мастера создавали иногда подлинные шедевры, поражающие искренним и здоровым отношением к человеку (сюжет «Адам и Ева» в церквах сел Прислоп, Подобовец, Изки) [858, с. 280, 282].

Высокого уровня развития достигло искусство резьбы по дереву. В начале XVII в. в резьбе преобладают растительные мотивы, рельеф ее по сравнению с предшествующим периодом становится более сочным и пластичным.

Наряду с местными в крае работали мастера-архитекторы и живописцы из соседних стран, что привнесло в искусство тенденции итальянской, чешской и других школ. К произведениям, выполненным в новой стилевой манере, принадлежат фрески Горянской ротонды, построенной, по-видимому, в конце XIII в. местными мастерами с использованием древнерусских традиций и расписанной в XIV—XV вв. иностранными мастерами. В фресках с большим мастерством переданы индивидуальные черты и душевное состояние человека, позы и лица наделены большой выразительностью.

Как и прежде, во второй половине XVII в. иностранное господство задерживало экономическое и политическое развитие Закарпатья. Трудовой люд страдал от феодального и национального гнета. Постоянные кровопролитные войны между Габсбургами и сторонниками князей опустошали край, ухудшали и без того тяжелое положение крестьян и мещан. Ключевые должности в комитатах занимали венгерские и местные феодалы, гражданские права сохранялись только за высшим духовенством и дворянством. Основная масса населения оставалась бесправной.

Во второй половине XVII в. возросло феодальное землевладение. Большинство земель Закарпатья, считавшихся государственными, путем пожалований перешло в руки венгерских феодалов — Драгов, Переньев, Другетов и др. Рост феодального землевладения сопровождался обезземеливанием крестьянских хозяйств, потерей ими тягловой силы. Так, в Ужгородской доминии только 2,2 проц. крестьянских хозяйств обрабатывали полные наделы, 3,6 проц.— 3 /4 надела, 40 проц.— 1 /2 надела, 2,3 проц.— 1 /3 надела, 47,1 проц.— 1 /4 надела и 4,8 проц.— 1 /8 надела. В Мукачевской доминии поголовье лошадей уменьшилось в 3,7 раза (с 1645 по 1711 г.), в Чинадиевской — в 4,7 раза (с 1648 по 1699 г.) [871, с. 62, 63]. Феодальные повинности законом по существу не ограничивались. В Ужгородской казенной доминии, которая по 1691 г. принадлежала графам Другетам, существовало пять видов денежных налогов и десять разрядов натуральных поборов и барщинных повинностей. Особенно тягостными были барщинные повинности, общие для всех крепостных крестьян, включая и желлеров. В XVIII в. в Ужгородской доминии иоббадь обязан был половину рабочего времени /20/

Титульная страница «Лексікона славеноросского» Памвы Берынды, изданного в Киеве и распространенного в Закарпатье. XVII в.

находиться на барщине. В Мукачевской доминии в 1659 г. каждый надельный крестьянин со своим тяглом должен был отработать барщины 105 дней в году. На каждого желлера приходилось 50 дней пешей барщины.

Эксплуатация крестьян принимала особенно жестокие формы в имениях, переданных в аренду, т. к. арендаторы требовали повышенную феодальную ренту.

Одновременно с усилением феодальной эксплуатации крестьян, по мере все большего вовлечения магнатских латифундий в сферу товарно-денежных отношений, теряли свои права и привилегии либертины, т. е. лично свободное население. С конца XVII в. уже и большинство шолтысов должно было отрабатывать барщину наравне с крепостными.

Крепостное крестьянство Закарпатья не было социально однородной массой. В XVII в. зажиточная прослойка среди крестьян составила свыше 3 проц. средний слой — «с плугом» и сокращенным до половины телеком — более 17 проц. и, наконец, около 80 проц. крестьянского населения — деревенская беднота.

Развитие крупного феодального землевладения, сложные политические события сказались и на общем состоянии городов, большинство которых находилось на территории латифундий феодалов и зависело от них как в экономическом, так и в политическом отношении. Количество жителей в городах было сравнительно незначительным. Главные экономические позиции занимала эксплуататорская верхушка торгово-ремесленного населения. Основная тяжесть феодальной эксплуатации ложилась на плечи ремесленников, батраков и мелких торговцев. По своему составу население городов было многонациональным. Кроме украинцев, здесь жили венгры, немцы, евреи и другие.

С развитием продуктивных сил и углублением общественного разделения труда росло значение городов как центров торговли. Увеличивалось количество местных рынков, крепли связи с Левобережной Украиной и Русским государством.

Социально-экономический гнет народных масс Закарпатья усугублялся национальными и религиозными притеснениями. Венгерские феодалы прибегали к насильственной мадьяризации и окатоличиванию украинского населения. Большую активность развернула папская курия, заинтересованная в этом. Однако народные массы оказывали сопротивление.

Крестьяне и горожане обращались к местным властям с жалобами на притеснения феодалов, совершали массовые побеги, отказывались выполнять тяжелые повинности, поджигали фольварки, убивали своих господ, поднимали восстания. Мощным толчком к антифеодальным выступлениям трудящихся Закарпатья послужила освободительная война украинского народа 1648— 1654 гг. против гнета польских и украинских феодалов. В 1648 г. в Мукачево прибыли послы Богдана Хмельницкого в сопровождении казацкого отряда для переговоров с трансильванским князем Дьердем Ракоци о совместных действиях против Польши. От них население Закарпатья узнало о событиях на Украине. С освободительной борьбой казацко-крестьянских масс под предводительством Б. Хмельницкого оно связывало свою извечную мечту об освобождении от чужеземного и феодального гнета и воссоединении с исконной родиной. Сохранилась запись в старинном рукописном евангелии с. Великие Комяты, где говорится о победе казацких войск: «. козаки гнали шляхту от реки Днепра и славного города Киева аж до реки Вислы. Старшему козаку было имя Хмель» [805, с. 32].

Выходцы из Закарпатья шли в повстанческое войско. Это подтверждается реестром Войска Запорожского, в котором числились казаки М. Венгер, X. Ференц, Й. Венгрин, М. Угрин и другие.

В 1648—1654 гг. во время пребывания отрядов Хмельницкого в Галиции усилилась деятельность опришков. Особенно проявили себя отряды Ф. Фокоса, Й. Варги, И. Сивохопа, которые нападали на поместья Другетов [1028, с. 47].

Значительным было крестьянское восстание 1672— 1676 гг. во всей центральной и юго-восточной части Закарпатья. Центром его стал Мараморошский комитат. Одновременно вспыхнули крупные восстания в Угочанском комитате [1028, с. 49—56]. В 1678—1685 гг. Закарпатье было охвачено крупным восстанием под руководством Имре Текели [1032, с. 101]. С новой силой развернулась борьба украинских и венгерских крестьян против усиления налогового бремени. В нем приняли участие и мещане Ужгорода, Мукачева и других городов и частично венгерская и украинская мелкая шляхта.

После изгнания турков из Венгрии (конец XVII в.) на ее территории, включая и Трансильванию, а следовательно и Закарпатье, надолго утвердилась власть Габсбургов. Это дало новый толчок выступлениям угнетенных масс. В конце XVII и в начале XVIII в. на зна - /21/ чительной территории Закарпатья активно действовали отряды, возглавляемые И. Пинтой, Ф. Бойко, И. Пискливым, И. Бецой. В 1698 г. началось восстание крестьян Угочанской жупы [1032, с. 102]. В то же время происходили волнения крепостных Мукачевской и других доминий. Эти восстания подготовили почву для широкого антифеодального движения в Закарпатье в период освободительной борьбы венгерского народа против габсбургских завоевателей в 1703—1711 годах.

Освободительная антигабсбургская война венгерского народа, в которой активное участие приняли закарпатские крестьяне и ремесленники, началась выступлением крестьян сел Тарпа и Вары (комитат Берег) [823, с. 172]. Одними из активных организаторов его были крепостной Томаш Эсе из с. Тарпа, Альберт Киш из с. Баркасово на Мукачевщине, Михаил Пап из Мукачева, Дьердь Биге из с. Бени (Доброселье) на Береговщине, Иван Беца из Березнянщины. Восстание вначале имело ярко выраженную социальную направленность. Население края поддержало повстанцев-куруцев. Первая битва между ними и сторонниками австрийского императора — лабанцами произошла 7 июня 1703 г. возле с. Долгого на Иршавщине. Однако силы были неравными, повстанческие войска потерпели поражение. 16 июня Томаш Эсе во главе отряда, в котором было около 600 человек, на венгерско-польской границе в районе Верецкого перевала встретился с Ференцем II Ракоци, возвращавшимся из Польши. Силы объединились, и Ференц II возглавил движение. Ряды повстанческой армии были пополнены отрядом из украинских казаков, волохов и поляков (всего 800 человек), приведенных соратником Ференца II Берченьи из Польши. Русский посол в Вене Голицын сообщал правительству: «Некоторые своевольники с Подолии и Запорог к тем бунтовщикам приходили» [904, с. 48]. В июле — сентябре 1703 г. повстанцы освободили значительную территорию Закарпатья. Народная борьба приобрела массовый характер. Феодалы, боясь народного гнева, бежали в Австрию, Польшу и другие страны. Венгерский дворянин Дьердь Палоци Хорват, очевидец штурма повстанцами Ужгородской крепости, в своем дневнике записал: «Что это за божий свет настал, наши подданные преследуют нас, как псов. Толпа русинов, одетых в гуни, спустилась с гор, заняв город. Ужгородский замок верховинцы с топорами так обложили, что разве птица может туда залететь».

На всех этапах освободительного движения в Закарпатье украинские крестьяне принимали в нем самое активное участие. Ракоци в своих воспоминаниях, написанных в эмиграции после поражения, говорит об этом с большой признательностью.

В ходе войны закарпатские города имели большое значение для повстанцев. Мукачево, Ужгород, Хуст с хорошо укрепленными замками служили важными хозяйственно-промышленными и административными центрами. Так, в Мукачеве находился монетный двор Ракоци ІІ. В Ужгороде и Мукачеве проходили совещания, встречи, переговоры с послами других государств

Орудия труда и предметы быта ремесленников Закарпатья XVII—XVIII вв. и первой половины XIX в.

[946, с. 54]. Из Закарпатья восстание распространилось в венгро-словацкие земли и со временем им была охвачена вся Венгрия.

Как враг габсбургской монархии, князь Ференц II Ракоци приобрел большую популярность среди широких слоев населения своими обращениями. Он понимал сложность борьбы с таким сильным противником, как Австрийская империя, поэтому искал надежного союзника в этой борьбе. За помощью он обратился к Франции и России. Россия, в свою очередь, также видела определенную выгоду союза с Венгрией. В 1707 г. между заинтересованными сторонами начались переговоры. С этой целью 12 июля того же года в Ужгород прибыл доверенный советник царя Петра I Д. И. Корбе, где он был торжественно принят Ференцем II. Торжественная и широко оглашенная встреча посла Петра I должна была продемонстрировать благожелательное отношение России к восстанию [946, с. 54]. В результате переговоров Д. И. Корбе с Ференцем ІІ было достигнуто соглашение о подписании договора. Такой договор между представителями Петра I и Ференцем II был подписав в Варшаве 15 сентября 1707 г. В середине августа 1707 г. в Мукачево прибыл специальный представитель князь О. Щербатов, чтобы сопровождать посольство Ференца II, насчитывавшее 50 человек, до Варшавы. Дипломатические связи между Петром I и Ференцем II Ракоци продолжались и в последующие годы. Они способствовали укреплению международного веса и консолидации внутренних сил восстания, а также развитию исторических связей между пародами России и Венгрии.

В 1707 г. освободительная война в Венгрии достигла кульминации. Успехи, добытые в ходе борьбы, привели к фактическому восстановлению независимости Венгрии. Однако после 1707 г. освободительная война пошла /22/

Важнейшие революционные события в Закарпатье в период до 1917 года

на убыль. Одной из существенных причин такого поворота событий было то, что крестьянские массы, взявшись за оружие, чтобы «больше не быть крепостными», не только не добились этой цели, но их социально-экономическое положение еще более ухудшилось. Вся тяжесть многолетней войны с ее опустошительными последствиями в первую очередь легла на их плечи. Война принесла крестьянам лишь разорение и новые бедствия. Движение, начавшееся как крестьянское, потеряло свою антифеодальную направленность и превратилось в антигабсбургскую освободительную войну, руководящей силой которой выступили дворяне. Они взяли решительный курс на восстановление феодального гнета, чинили расправы над крестьянами, оттесняя от командных постов людей из народа. Все это убеждало крестьян в том, что им не удастся добиться удовлетворения своих нужд. Поэтому они утратили интерес к освободительной войне. М. Берченьи писал в 1707 г. «Мы потеряли любовь народа» [749, с. 439].

Сам Ференц II Ракоци, обещавший ранее освободить крестьян от крепостничества, как крупный феодал остался на стороне своих классовых сообщников, стал на путь ограничения антипомещичьих действий крестьян, начал устранять их предводителей. Это не могло не сказаться на боевом духе армии повстанцев. Войско Ференца II Ракоци начало терпеть поражения. В 1709 г. куруцы были разгромлены цесарскими войсками. В начале 1711 г. армия Ференца II Ракоци отступила к Мукачеву. Вскоре Ференц II оставил армию и направился в Россию, затем во Францию, а оттуда в Турцию. Силы восставших исчерпались. 20 апреля они подписали мир с королевской властью, а 11 мая остатки армии сложили оружие. Началась жестокая расправа над восставшими крестьянами. Были уничтожены села Ужанской жупы Загорб, Ярок, Среднее, Великие Лазы, Цыгановцы [805, с. 25].

В начале XVIII в. произошло своеобразное перераспределение феодальной собственности. Значительная часть имений феодалов (Ракоци, Берченьи, Чаки, Форгача и др.), противников Габсбургов, была конфискована. Эти земли вначале перешли в ведение короны, но со временем были розданы другим, главным образом немецким феодалам. В 1728 г. самое крупное из владений Ференца II Ракоци с центром в Мукачеве оказалось в руках майнцского архиепископа графа Лотара Шенборна, который позднее подарил его племяннику Фридриху Карлу Шенборну. Так возникла огромная Мукачевско-Чинадиевская латифундия (доминия), занимав - /23/ шая три четверти Бережского комитата. За ней были закреплены 152 села, 4 города и 15 приселков, в которых проживало 14 тыс. человек. 93 проц. этого населения составляли крепостные крестьяне [947, с. 27, 28]. Огромные имения в Мараморошском комитате принадлежали графу Телеки (около 36,8 тыс. хольдов), помещику Стойко, в Угочанском комитате — барону Переньи, в Ужанском — графам Стараи, Баркоци, Вицманди и др. Кроме частных, были и казенные владения: Ужгородская, Мараморош-Сигетская и другие доминии. На Мараморощине находились лесное, горнорудное и соляное казенные управления, ведавшие соответствующими отраслями хозяйства. Крупные земельные владения имели также церковь и монастыри.

Укрепление феодальной земельной собственности было связано с усилением эксплуатации крестьян и мещан. В результате войны 1703—1711 гг. 45—50 проц. сел Мукачевской и Ужгородской доминий обнищали, обрабатывалась только половина пахотных земель, резко уменьшилось поголовье рабочего скота. У крестьян Мукачевской доминии с 1704 по 1729 г. количество волов и свиней уменьшилось вдвое, а лошадей с 1675 по 1717 — на 83,3 проц. Возросло количество безземельных и малоземельных хозяйств. В отдельных доминиях оно составляло 85 проц. Непрерывно росла барщина, дополнявшаяся чиншем. Кроме того, собирались дополнительные натуральные поборы: желлерский грош, мельничное, серповое, домовое, воеводское и другие [768, с. 140, 265].

Все это неизбежно вело к обострению классовых противоречий, поэтому выступления народных масс не прекращались. В 1744—1745 гг. в Закарпатье из Галиции перешли отряды опришков во главе с Олексой Довбушем. Они стали лагерем в Ясинях, нагоняя страх на помещиков. После гибели Довбуша повстанцев возглавили Павел Орфенюк и Василий Баюрак. В этих отрядах сражались и закарпатцы [829, с. 35].

В сложных условиях развивались города. В начале XVIII в. в результате дальнейшего развития феодально-крепостнических отношений уменьшилось количество городских жителей, пришли в упадок торговля и ремесло. Даже в комитатских центрах (Ужгород, Берегово и др.) жителей было по нескольку тысяч человек.

В цехи были объединены около 200 ремесленников 30 специальностей. Так, в Мукачеве насчитывалось 100, в Ужгороде — 38, Вышкове — 10, Хусте — 9 ремесленников. Больше всего было гончаров, сапожников, портных [768, с. 260]. В Ужгороде и Мукачеве устраивались ярмарки, куда приезжали купцы из России, Левобережной и Правобережной Украины и Западной Европы. Здесь торговали пушниной, холстом, шерстяными изделиями, вином, рабочим скотом [768, с. 262]. Мараморошские скупщики скота и скотобойцы поддерживали связи с Молдавией. На украинские и русские ярмарки из Закарпатья стали приезжать не только купцы, но и крестьяне и ремесленники [948, с. 197].

Хустский замок XVIII в.

События освободительной войны 1648—1654 гг. и воссоединение Украины с Россией способствовали оживлению общественно-политической мысли в Закарпатье. Ряд прогрессивных взглядов нашел отражение в произведениях полемической литературы, направленных против католицизма и униатства. В евангелиях и различных сборниках, получивших здесь распространение, выражалось острое осуждение униатства. Деятельное участие в антикатолической и антиуниатской полемике принял украинский писатель-полемист М. Андрелла (1637—1710). Продолжая традиции И. Вишенского, Андрелла в своих произведениях «Логос» (1691—1692), «Оборона вѣрному каждому человѣку» (1699—1701) и других выступал против унии и Ватикана, выдвигая идею воссоединения Закарпатья с Восточной Украиной в составе России. Творческие традиции М. Андреллы в Закарпатье продолжали С. Бедевлянский, Г. Бандоляк, И. Вюсаник и другие писатели [892, с. 149—217].

Во второй половине XVII—XVIII вв. культура Закарпатья развивалась в условиях национального притеснения. Обучение в большинстве школ велось на латинском языке. Осталось только несколько школ с украинским языком обучения. В начальных школах получали образование преимущественно дети зажиточных крестьян, городских ремесленников, низшего духовенства. Для детей феодальной верхушки были специальные школы (средняя протестантская школа в Сигете, Пряшевский лютеранский коллегиум, иезуитская школа в Ужгороде). Грамота распространялась также через ремесленные мастерские и цехи. Некоторые юноши из Закарпатья обучались в Киеве. В списках учеников Киевской академии есть и закарпатцы — Иван Боцневич из Бардиева, Степан Пчельский из Ужгорода, Алексей Кертис из Мукачева, Василий Штефка и Василий Иваницкий из Кривого на Марамороше. В 1769 г. подал прошение о принятии в Киевскую академию закарпатец Николай Добрянский [799, с. 162]. Много закарпатцев получило образование во Львове, в частности в т. н. Studium Ruthenum [894, с. 16, 17]. /24/

Ю. И. Венелин (Гуца).

М. А. Балудянский.

В 1777 г. для Венгрии был издан закон «Система воспитания и школьного дела в Венгерском королевстве и присоединенных к нему провинциях», предусматривавший перестройку всего школьного дела. Школы были разделены на: элементарные трех типов (сельские одноклассные с одним учителем, поселковые или местечковые трехклассные с двумя учителями и «нормальные» — четырехклассные в окружных центрах), латинские, или грамматические, гимназии, академии и университеты [894, с. 18]. Закон разрешал открывать новые школы, которые должны были содержаться за счет населения.

Проведение в жизнь школьного закона 1777 г. в Закарпатье было сопряжено с большими трудностями, т. к. крепостные не имели права без разрешения владельца посылать своих детей в школу. Кроме того, не каждая сельская община была в состоянии построить школьное помещение. Учителями могли быть только лица, владеющие, кроме украинского, еще венгерским и немецким языками. Большое количество детей школьного возраста не имело материальных возможностей посещать школу [894, с. 19].

О распространении письменности среди простого народа свидетельствуют книги, переписанные крепостными крестьянами, старинные рукописи, сохранившиеся в их хатах, надписи на различных предметах. Некоторые кирилличные книги, предназначенные для распространения в Закарпатье, в конце XVII и в XVIII в. печатались в Трнаве (Словакия). Однако основными поставщиками таких книг были Киев и Львов. Закарпатские крестьяне специально ездили в Галицию за книгами [894, с. 33]. С XVIII в. их начали привозить сюда русские купцы. Из документов середины XVIII в. известно распространение в закарпатских селах произведений писателей из Поднепровья Иоаникия Галятовского («Ключ разумѣния»), Лазаря Барановича, Антония Радивиловского, Даниила Туптало (Ростовского) [799, с. 164].

В фольклоре Закарпатья XVII—XVIII вв. бытовали исторические, социально-бытовые, лирические песни, коломыйки, баллады, легенды. Создавались песни и предания, связанные с деятельностью куруцев и участием украинского населения в освободительной борьбе против иностранного господства.

В середине XVII в. здесь были популярны стихотворные произведения духовного содержания восточноукраинских авторов. Так, широкую известность получила книга стихотворений Кирилла Ставровецкого (Транквилиона). «Перло многоценное» (1646). Распространена была и «Пѣснь козака Плахти» (1625). Однако исторические стихотворения местных авторов сохранились только со второй половины XVII в. К первым образцам стихотворных произведений исторического содержания принадлежит запись на каменной доске в церкви Мукачевского монастыря [799, с. 169]. В 1683 г. были написаны стихотворения «Пѣснь о образъ Клокочевском» и «Пѣснь о Будинѣ», содержание которых связано с борьбой восставших куруцев против габсбургского абсолютизма [799, с. 169]. Поэтическое творчество способствовало утверждению народного языка в письменности, приближало литературу к темам из народного быта. В литературе это вело к осуждению канонов духовной лирики, аскетизма и церковной морали. Наиболее известными поэтами XVII—XVIII вв. были Иван Пастелий, Арсений Коцак, Петр Лодий.

В XVII—XVIII вв. в Закарпатье были составлены Гукливская летопись и Солотвинская летописная записка, а также летописные записки Юрия Вусяника — памятники письменности на народном языке с незначительным количеством церковнославянизмов и мадьяризмов [799, с. 173].

Для архитектуры в Закарпатье этого времени были характерны традиционные деревянные сооружения. Сохранилось несколько образцов деревянной архитектуры XVII в. В селах Майдане, Буковце, Изках, Пилипце, Гукливом, Колочаве и сейчас стоят небольшие лемковские деревянные церкви своеобразной формы, построенные в XVIII в. В основе их композиции лежит тип бойковской трехсрубной церкви с квадратными двух-или трехступенчатыми шатровидными куполами над центральным и восточным срубами. Верх сооружения может быть и многоступенчатым, притом не только в церквах, но также в жилых и хозяйственных постройках. Такой архитектурный тип, в котором очень высокая соломенная крыша горизонтально расчленена на несколько ярусов, характерен для горных районов, его можно видеть, например, в Стужице [754, с. 61, 62]. В XVII—XVIII вв. в деревянную архитектуру Закарпатья начали проникать готический и барокковый стили. В этих стилях построены Михайловский храм в с. Крайникове, церкви в селах Данилове, Стеблевке, Сокиринце, Александровке и других.

На протяжении многих веков в Закарпатье было распространено искусство художественной резьбы, главным образом в юго-восточной части Карпат (в районах Рахова, Тячева, Хуста, Свалявы) [754, с. 64, 65]. Резьбой украшали культовые и жилые сооружения, утварь крестьянских изб — столы, сундуки, мисочники, полки и божницы. Орнаментика резного декора состояла из /25/ ритмически чередующихся простых геометрических мотивов.

В живописи XVII—XVIII вв. получили дальнейшее развитие тенденции, наметившиеся на грани XVI и XVII вв. Постепенно менялись традиционные формы церковной живописи, которая приобретала национальный характер. Наряду с церковной развивалась светская живопись, особенно портретная. Сдержанность и сухость канонических иконописных схем заменяли реальные, жизненные образы.

Во второй половине XVII — XVIII в. в Закарпатье жили и работали воспитанники художественной школы Судовой Вишни на Львовщине живописцы Илья Бродла-кович (Мукачево), Яцко (с. Домашино возле Великого Березного), Иван и Стефан Вишенские (с. Суха). Много высокохудожественных произведений создано народными мастерами. Их живопись, несмотря на церковное назначение (иконы из церквей сел Прислона, Изок, Подобовца, Черноголовы), отличается реализмом. Особенно социально обостренными были композиции «Страшного суда», которые изображали по сути картины тяжелой жизни трудового народа.

В прикладном искусстве большое место занимала орнаментика. Орнаментами украшали книги, рукописи. Примером растительного рукописного орнамента из Закарпатья является украшение «Ирмологіона» XVIII в. хранящегося ныне во Львовской библиотеке АН УССР. Это четкие контурные, достаточно стилизованные зарисовки в разнообразных вариантах плодов винограда, листьев и цветов [860, с. 163]. Гончарные изделия (посуда, печной кафель, декоративные архитектурные вставки и др.), центрами изготовления которых были Ужгород, Хуст, Мукачево, Мирча, Драгово, Ольховка, Тячев, украшались очень простыми растительными орнаментами, нанесенными ангобами на розоватый или белый фон.

Жестокая эксплуатация крестьянских масс все больше обостряла классовые противоречия, что вело к активизации классовой борьбы против социально-экономического гнета. Ввиду этого Мария-Терезия решила урегулировать повинности крестьян. Предполагалось несколько ограничить феодальную эксплуатацию и помещичий произвол, регламентировать отношения между помещиком и крепостным. Это якобы должно было сделать крестьян платежеспособными и неизбежно привести к укреплению экономического и политического положения монархии. Такую цель преследовала урбариальная реформа Марии-Терезии, проводившаяся в Венгрии, в т. ч. и в Закарпатье, в 1767—1775 годах.

В ходе проведения реформы были взяты на учет крестьянские земли и точно установлены размеры барщины, денежных, натуральных и других повинностей. Размеры пашни, лугов и виноградников урбарий устанавливал дифференцированно для каждого комитата отдельно. При этом в зависимости от качества земля делилась на пять разрядов. Размеры полного крестьянского надела (телека) в закарпатских жупах устанавливались в 18—30 хольдов пахотной земли и 6—12 холь-

дов — лугов (сенокосов). Один хольд пахотной земли мог быть заменен сенокосом в размере одного «косаша» (площадь, скошенная человеком в течение одного дня). Большинство крестьянских дворов пользовалось только незначительной долей надела. Владельцев с полным телеком было мало. Так, из 2947 исследованных дворов в 263 селах Закарпатья одним наделом и более пользовались всего 146, 3 /8 частями надела — 467, 1 /4 частью — 1080, 1 /8 частью — 1254 двора.

Большое внимание урбарий уделял регулированию повинностей крестьян. Владельцы полных наделов обязаны были отрабатывать на полях 52 дня в году с рабочим скотом или 104 дня без тягловой силы («пешая барщина»). В пропорциональном соответствии барщина устанавливалась для владельцев 1 /2. 1 /4 и 1 /8 частей надела. Желлеры, имевшие дома, отрабатывали 18, а бездомные — 12 «пеших» дней в году.

Землевладельцы получили право заставлять «нерадивого» крестьянина работать и больше. Кроме того, крепостные и впредь отдавали помещику девятую часть урожая, выращенного на своем наделе, десятую часть винограда, каждую десятую овцу, мед и воск из десятого улья, 2 каплуна, 2 курицы, 12 яиц, ицу топленого масла. От 30 дворов крестьяне давали теленка и другие продукты на помещичью кухню. Кроме всего, от них требовали разные «подарки» во время панской свадьбы, крестин и т. п. Крестьяне были обязаны обеспечивать пана или его управляющего деньгами во время дворянских собраний и поездок в Будапешт и Вену.

Помимо этих повинностей, крестьяне регулярно платили государственные налоги, ремонтировали дороги, перевозили своим тяглом военную амуницию, продукты, фураж, служили в войске, обеспечивали постой солдат и т. д. Только военный налог составлял более 100 тыс. форинтов в год. Большой бедой для крестьян-крепостных была рекрутчина. В середине XVIII в. военная служба в Венгрии становится пожизненной.

Втягивание феодальных хозяйств в товарно-денежные отношения и приспособление их к потребностям рынка резко ухудшили положение крестьян во второй половине XVIII в. Землевладельцы, пытаясь получить от - /26/

В центре Ужгорода. Рис. Ш. Лама, 1850 г.

своих имений побольше прибыли, расширяли свои запашки за счет крестьянских наделов и, вопреки введенным урбариям, произвольно увеличивали барщину и другие повинности. Так, в 1793 г. крестьяне с. Голубиного отработали в доминии графа Шенборна на 784 дня больше против нормы, Чинадиева — на 400, Завидова — на 263, Репинного — на 386 дней [947, с. 96].

Увеличение барщины, рост натуральных повинностей и налогов ухудшали положение народных масс, приводили их к голодной смерти. Во время голода 1786— 1787 гг. только в Мараморошском комитате умерли 13 348 человек [367, л. 2—6]. В одной из записей, относящихся к тому времени, говорилось: «. в Ужанской жупе среди русинов, а особенно в Береженой, Угочанской и Мараморошской жупах была большая нужда, беднота вынуждена была печь себе хлеб из коры, кукурузных початков, опилок. От голода, а также от плохого хлеба люди пухли и многие умирали. Эта нужда продолжалась несколько лет подряд» [1035, с. 126].

В конце XVIII — первой половине XIX в. в Закарпатье усиливается разложение феодализма. Крупное землевладение Закарпатья включилось в общеевропейский процесс товарного производства. В Мукачевской и Ужгородской доминиях перерабатывались продукты сельского хозяйства, использовались полезные ископаемые Карпат, развивались издавна существовавшие соляные промыслы, росла добыча селитры, поташа, руды и т. д. Наметился переход от ремесла к мануфактуре и крупным предприятиям с применением механизмов. В Кобылецкой Поляне, в Белом Потоке и в Требушанах были построены доменные печи для выплавки чугуна. Сюда, в район металлургического производства, привезли наемных рабочих — немцев. В конце XVIII в. в Мукачевской доминии основали полотняную мануфактуру, получившую известность своими изделиями. В 1840—1848 гг. в Ужгороде выстроили суконную и спичечную фабрики, а также фабрику по очистке каолиновой глины. Росли доходы имений от продажи скота и сплава леса. В рыночные отношения втягивались также среднее и мелкопоместное дворянство, зажиточные слои крестьянства [795, с. 438].

Вместе с тем процесс накопления капитала проходил здесь медленно. Пошлинная политика властей, большие налоги, обнищание народных масс, а в связи с этим низкая покупательная способность населения, конкуренция более развитой австрийской мануфактуры — все это в значительной мере являлось препятствием на пути развития капиталистических отношений в Закарпатье.

Развитие товарного производства в помещичьих хозяйствах Закарпатья происходило не за счет интенсификации сельского хозяйства, улучшения техники и организации производства, а главным образом за счет усиления барщинной эксплуатации крестьян. Не менее 4 /5 всех крепостных крестьян Закарпатья выполняли барщинные повинности. Оброчная система в денежной форме не получила здесь сколько-нибудь значительного расширения вследствие слабого развития мануфактуры, фабричной промышленности и крестьянских промыслов.

В 40-х годах XIX в. крестьяне латифундий Закарпатья выполняли более двадцати видов барщинных работ. Размеры пешей барщины за пользование наделами далеко превосходили предусмотренные реформой нормы. Так, доминия Шенборна получала ежегодно свыше 5 тыс. дополнительных рабочих дней [872, с. 13], ложившихся всей тяжестью на беднейшую часть крестьянства, в пользовании которой были 1 /8 и 1 /4 части надела.

Усиление барщинной эксплуатации крестьян являлось наиболее характерной чертой социально-экономических отношений, господствовавших в закарпатской деревне в первой половине XIX в. Помимо усиления барщинной эксплуатации крестьян, другим средством повышения товарности помещичьих хозяйств Закарпатья являлось расширение помещичьих земель.

Феодальная эксплуатация крестьян, развитие товарно-денежных отношений, в которые неизбежно вовлекались и крестьянские хозяйства, резкое сокращение крестьянских наделов обусловили дальнейшее разорение крестьянских хозяйств, упадок крестьянского земледелия и скотоводства и углубление имущественной и классовой дифференциации в закарпатской деревне.

Кризис феодально-крепостнического строя в Венгрии и Закарпатье достиг особой остроты в силу чрезвычайных бедствий, постигших в первой половине XIX в. многие комитаты. Неурожаи 1811—1813 гг. привели к тяжелому голоду, распространению инфекционных заболеваний, вымиранию целых деревень, лишенных медицинской помощи, к массовому падежу скота и разорению крестьянских хозяйств. В начале 1814 г. современник отмечал, что после двух неурожайных лет «все, что уродилося, подлое было». Хлеб крестьяне выпекали из прелого зерна с примесью суррогатов, и он был настолько неприятный, «горький и смердячий» на вкус, что «токмо с великою противностью и насилием» /27/ его можно было есть. Такой хлеб «здоровью больше вредит, нежеле пользует», — писал он [872, с. 41]. На протяжении 1816—1817 гг. в закарпатских комитатах, особенно на Береговщине, свирепствовали голод и эпидемии «черленки» (дизентерия) и «дурнячки» (тиф). В «покрайней» записи с. Вербяжа под 1817 г. говорилось о «тяжком годе», когда «в угорском крае хлеб пропал», а от дизентерии «много люда померло» [872, с. 42]. После нескольких сравнительно урожайных лет опять наступили засушливые годы (1822 и 1827), когда «мелай та й овес, трава, увшитко од суши погорело».

Господство феодально-крепостнических порядков тормозило развитие городов. В конце XVIII в. в Закарпатье насчитывалось 20 городов и местечек, в 30-х годах XIX в.— 9 городов и 18 местечек, большинство которых принадлежало частным лицам и казне. Так, Ужгородом владела казенная доминия, Мукачевом и Береговом — Мукачево-Чинадиевская доминия графа Шенборна, коронными городами Тячевом, Хустом, Вышковом — ведали соляное, горнорудное и лесное казенные управления.

В конце XVIII — начале XIX в. в закарпатских городах наметилось некоторое оживление хозяйственной жизни. Так, в 1804 г. в Ужгороде действовало 10 цехов, объединявших 377 мастеров и подмастерьев. В 1837 г. ужгородские слесаря, бронники, ювелиры и часовщики отделились от столяров и создали свой цех. Новые цеха возникли в Мукачеве, Берегове, Хусте и других городах. Работали ремесленники, как правило, на внутренний рынок. Во главе цехов стояли цехмистры и присяжные мастера. В самом тяжелом положении находились ученики, с которыми мастера жестоко обращались, заставляя 14—16-летних подростков работать по 16—18 часов в сутки. В экономическом отношении цехи были слабыми. В первой половине XIX в. они все больше попадали в зависимость от скупщиков. В это время растет количество предприятий мануфактурного типа.

Крупные города Закарпатья (Ужгород, Берегово, Севлюш, Мукачево, Хуст) находились на важных торговых путях и играли роль транзитных пунктов торговли между европейскими странами. Но в экономическом отношении они играли незначительную роль. Во второй половине XVIII — начале XIX в. активизировалась торговля. Согласно неполным данным, ежегодно собиралось более 70 ярмарок (в Севлюше — 7 раз в год, Мукачеве — 6, Ужгороде — 4 раза). Товарооборот закарпатских ярмарок оставался низким. Основными товарами, которые вывозились за пределы края, являлись квасцы, поташ, бумага, железные изделия, вино, дерево, сухие и свежие фрукты, соль, орехи, пушнина, шерсть, скот и др. В Закарпатье привозились шкуры, лошади, рыба, книги, ткани, бисер, дорогие меха, пряности, предметы роскоши. Отрицательным фактором, влиявшим на уровень торговли, была дискриминационная политика Габсбургов. Согласно закону Иосифа II (1784), в пределах империи разрешалось торговать только австрийским купцам. Развитию внутренней торговли препятствовало также почти полное отсутствие местных путей сообщения и слабо развитый транспорт. Проезд по дорогам, связывавшим Верхнюю Венгрию с Польшей и Галицией, был чрезвычайно затруднен, особенно в области горных проходов через Карпаты.

Административно-политическое устройство края оставалось почти без изменений. Бережений, Мараморошский, Угочанский и Ужанский комитаты входили в состав Пожонского (Братиславского) наместничества. Комитаты делились на округа (районы), включавшие по 20—30, а некоторые (Мукачевский, Верховинский, Косинский и др.) — от 60 до 90 сел. Всего в Закарпатье насчитывалось 666 сел. В 30-х годах XIX в. население края составляло 412 132 человека, в т. ч. в городах и местечках жило 51 267 человек, из них 17 503 украинца. Кроме украинцев, в городах жили венгры, словаки, немцы, румыны, греки, армяне, евреи [948, с. 15—17, 163].

Вся политическая власть на территории края находилась в руках венгерских и местных феодалов. Во главе городского управления стояли старосты, назначаемые помещиками или казенным управлением. Старосты возглавляли городской сенат (совет), являвшийся административным и судебным органом города. В частновладельческих селах вся власть принадлежала помещику, в монастрыских — монастырю, в казенных селах — казенному управлению. Помещики имели неограниченное право над крепостными.

Тяжелейший крепостнический гнет, к которому присоединились голод и эпидемии, обусловили резкое обострение классовой борьбы. 20—30-е годы XIX в. характеризуются нарастанием антифеодальных настроений крестьянства, его социального протеста. Значительно увеличилось количество беглецов, участились открытые нападения на помещиков, создавались новые отряды опришков, действовавшие под руководством С. Товта, И. Кокоша и И. Полянича.

Активно выступали крестьяне с. Заречья Угочанской жупы (1820), Великие Лучки Береженой жупы (1833) и др. [445, л. 1—5; 228, л. 141—152]. Особенно бурными были восстания крестьян 1831 г. известные под названием «холерных» бунтов, охвативших огромные массы крепостных Галиции, Восточной Словакии и частично Закарпатья [948, с. 237—240]. В 1834 г. имперская канцелярия требовала у администрации Бережской жупы объяснения о крестьянских волнениях, имевших место в 44 селах Мукачевско-Чинадиевской доминии (Нижневеречанский ключ и др.). В начале 40-х годов отказывались давать натуральные поборы и выполнять барщину крестьяне сел Завидова, Станова, Доробратова, Загатья. Такая картина наблюдалась во всех провинциях Австрийской империи.

Культура Закарпатья этого периода развивалась в условиях острой борьбы трудящихся масс против политики латинизации и мадьяризации, проводимой господствующими классами Венгрии. В Мукачеве в XVIII в. /28/

Фридешевский металлообрабатывающий завод. Рис. скульптора А. Шосела. Шелестово, 1863 г.

работала богословская школа, часть выпускников которой становилась учителями. Кадры учителей готовили и монастырские школы (г. Мукачево, с. Имстичево) [805, с. 32]. Создавались в Закарпатье и начальные народные школы, находившиеся на содержании сельской общины. Обучение в них вели те же дьяки («певцоучителя»), что и в церковных школах. Детей учили читать, писать и считать. Почти во всех школах обучались по букварям, изданным в России и на Украине. Однако на протяжении первой половины XIX в. школьное дело в крае пошло на спад. Проводя колониальную политику, правительство не отпускало необходимых средств на образование, а сельские общины и обремененные налогами крестьяне не в состоянии были содержать школы. В результате этого «русские» школы сохранились лишь в больших селах: Ракошине, Долгом, Чинадиеве, Косовской Поляне, Теребле и др. Этим воспользовалась церковь и взяла дело просвещения под свой контроль, придавая ему религиозную направленность.

Еще менее доступным было для народа среднее образование. Учиться в гимназиях и семинариях могли прежде всего дети зажиточных слоев. Система обучения и воспитания подчинялась политике денационализации населения Закарпатья. Правда, некоторая часть выпускников гимназий стремилась быть полезной своему народу. Отдельным из них удалось получить и высшее образование в Эгре, Братиславе, Пеште, Кошицах, Трнаве, Львове, Вене. Несмотря на запрещение австрийских властей, немало закарпатцев ездило на учебу в высшие школы Украины [805, с. 33].

На рубеже XVIII и XIX вв. национальный гнет стал невыносимым. Отдельные представители передовой интеллигенции вынуждены были эмигрировать на Украину и в Россию. Из среды этих эмигрантов вышли выдающиеся деятели науки и культуры: М. А. Балудянский, первый ректор Петербургского университета, ученый в области политической экономии; П. Д. Лодий, философ; В. Г. Кукольник, ученый агроном; И. С. Орлай (был не только организатором медицинского дела в России, но и автором ряда интересных медицинских сочинений), Ю. И. Венелин (Гуца) — ученый славист [825, с. 186; 826, с. 5—212].

Значительное влияние на развитие культуры Закарпатья имело распространение печатных изданий из России и Украины. Сюда завозились книги как церковного, так и светского характера. Только русские книготорговцы доставили в Закарпатье в 1757 г. 1146 томов, в 1770 г. — 431 том книг [1025, с. 158], изданных в Москве, Петербурге, Киеве, Львове и других городах. Сюда поступали книги также из Кракова, Праги, Вены, Венеции. Культурные связи с Украиной и Россией имели большое значение для национального возрождения закарпатских украинцев. Местная интеллигенция знакомилась с трудами ученых М. В. Ломоносова, В. Н. Татищева, М. М. Хераскова, произведениями А. В. Кольцова, И. П. Котляревского, М. Ю. Лермонтова, А. С. Пушкина, Г. С. Сковороды, Д. И. Фонвизина, Т. Г. Шевченко.

К известным писателям, общественным деятелям, ученым, труды которых вошли в сокровищницу общеукраинской культуры, принадлежат: писатель И. Пастелий, историк И. Базилович, языковед И. Фогараши, ученый и поэт В. Довгович, историк и языковед М. М. Лучкай и др. По словам И. Я. Франко, это была сравнительно небольшая часть интеллигенции, которая не порывала с народом, его языком, традициями и стремилась верно служить ему. И. Пастелий (1741—1799) в своих произведениях осуждает действия реакционного духовенства, опровергает фальсификацию венгерских историков о прошлом славянского населения Закарпатья. М. М. Лучкаю (1789—1843) принадлежат «Славянорусская грамматика» (1830 г.), «История карпаторусинов» (в 6 томах), оставшаяся в рукописном виде. В историческом исследовании ученого высказываются демократические взгляды, утверждается мнение об автохтонности закарпатцев, показаны их связи с другими славянскими народами, влияние Украины и России на политические и культурные процессы в крае [799, с. 200].

Закарпатье издавна славится богатым фольклором. Здесь собрано огромное количество народных преданий, легенд, сказок, баллад, коломыек [741; 742]. Они имеют много общего по содержанию и форме с древнерусским и фольклором других украинских земель.

В 1833 г. в Ужгороде был создан первый в Закарпатье многоголосый хор «Гармония». Знаменательно, что он был и первым полифоническим хором вообще во всей Австро-Венгрии. Его организатором стал уроженец Приднепровской Украины, музыкальный деятель, политический эмигрант Константин Матезонский (1794— 1858). Матезонский воспитал плеяду учеников и последователей в Закарпатье — таких как М. Лихварчик, Е. Талапкович, И. А. Сильвай, И. И. Бокшай и др. Пропаганда Матезонски. м творчества Д. С. Бортнянского, А. Н. Верстовского и других композиторов, русской и украинской народной песни способствовала усилению национального самосознания украинского населения /29/ Закарпатья. Этим определяется вклад Матезонского в укрепление культурных связей края с Россией и Украиной [946, с. 164].

В этот период на смену замковому строительству пришло дворцовое. Сооруженные иностранными зодчими дворцы носили черты различных европейских стилей. В деревянном храмовом строительстве сохранились традиции местной народной архитектуры. В горной местности строили шатровые трехсрубные многоярусные церкви, сохранившие старинный архитектурный стиль. Древние деревянные постройки XVIII в. еще есть в селах Верхнем Студеном Межгорского района и Перекрестном Воловецкого района, Сухой, Кострине, Ужке и Вышке Великоберезнянского района. Иногда в архитектурном облике церкви сочетались разные стили. Образцом объединения шатрового и бароккового стилей является церковь в с. Шелестово, построенная в 1777 г. без единого гвоздя. Такие чудесные творения народного искусства встречаются часто [884, с. 21].

Застройка закарпатского села имела свои особенности. В равнинных и предгорных районах Закарпатья доминировали гребенчатый вариант уличного планирования и двухрядная система застройки усадьбы. Здесь наиболее распространенным был трехкамерный тип жилища (хата, сени и кладовая). Для народной архитектуры закарпатских бойков и лемков присуща однорядная система застройки усадьбы. В XVIII в. крестьянская хата была двухкамерным (хата и сени), а в XIX в.— трехкамерным (хата, сени и кладовая) курным жильем — дым из печи или даже открытого очага выходил в жилую комнату, а из нее через дверь или отверстие в потолке на чердак. Позже к печи начали пристраивать дымоход — киш, который выводил дым в сени. Центром хозяйственной и бытовой жизни мелкого крестьянина был двор. Для гуцульской архитектуры XVII—XVIII вв. характерна гражда — замкнутый двор. Гражда объединяла в одно целое жилые помещения с хозяйственными строениями для скота, дров, различного инвентаря. Они располагались в два ряда и были обнесены высоким глухим забором.

В конце XVIII—начале XIX в. получили дальнейшее развитие реалистические традиции в живописи. В это время здесь работали художники И. Югасевич и И. Змей-Микловский [755, с. 98, 99]. Последний, помимо церковных росписей, выполнил ряд портретов, пейзажей и картин из жизни закарпатских и восточно-словацких украинцев и вошел в историю как основоположник светской живописи в Закарпатье.

Шатровые, барокковые и готические храмы Закарпатья были украшены резьбой. Верховинское население украшало резьбой не только храмы, но и жилища. До наших дней сохранились древние хаты и предметы домашнего обихода, поражающие утонченностью и мастерством изготовления. Это декоративные столпы на крицах, косяки, матицы, столы, стулья, сундуки, мисники, палки, ложки. На них изображены древнеславянские орнаменты в виде разноцветных пятнышек, волнообразных, зазубринных и прямых линий.

Одежда украинского населения Закарпатья отличалась своеобразием. Женщины носили вышитые сорочки из белого холста, плахту (панёву), юбку, подпоясывались плетеными цветными поясами. На ногах, как и у мужчин, были шерстяные чулки и постолы из кожи. Мужчины также носили белые холщевые сорочки-вышиванки, узкие холщевые брюки, а зимой — шерстяные из домотканого сукна. Зимней одеждой служили гуня и сермяга, будничные и праздничные кептари, которые старательно разукрашивались. Закарпатская вышивка имела много общего с вышивкой Покутья, Подолии, Волыни, Полесья и Приднепровья, и все же почти каждое село имело свои особенности в этом искусстве. Фабричная одежда употреблялась в горах очень редко [801, с. XXXII—XXXV].

В Закарпатье было развито ткачество, особенно декоративное. Ткали длинные узкие полотенца, дерюги-вереты, покрывала, запаски, бесаги и ковры. Значительным центром изготовления тканей с ткаными и вышитыми орнаментами были Ганичи. Широко развитой отраслью художественного промысла оставалось также гончарство (Ужгород, Мукачево, Хуст).

Острые классовые противоречия, обусловленные несоответствием производственных отношений характеру производительных сил, будучи источником антифеодальных движений, привели к буржуазной революции в ряде европейских стран, в т. ч. в Австрии. 13 марта 1848 г. на улицах Вены появились баррикады. В результате восстания народных масс реакционное правительство Меттерниха было свергнуто. Мартовское восстание 1848 г. в Вене послужило толчком к революционному и освободительному движению во всех провинциях многонациональной Австрийской империи.

Спустя два дня после венских событий произошло народное восстание в Пеште — 15 марта 1848 г. перед многотысячной толпой деятели «Молодой Венгрии» Ш. Петефи, П. Вашвари, М. Иокаи огласили 12 пунктов — программу-минимум венгерской революции, предусматривающую важные социальные и политические преобразования в Венгрии. Слова «Национальной песни» Петефи — «поклянемся навсегда, никогда не быть рабами, никогда» — были подхвачены демократами с огромным воодушевлением [750, с. 128]. Одним из организаторов революционной борьбы стал Лайош Кошут. Через два дня было образовано первое самостоятельное венгерское правительство.

Пештские события 15 марта 1848 г. встретили восторженный отклик в городах и селах Закарпатья. Программа 12 пунктов стала известной в Ужгороде и Мукачеве уже 18—19 марта. А 21 марта Ужгород в праздничном убранстве отмечал провозглашение свободы [1043, с. 252]. Трудящиеся Закарпатья на призыв венгерского правительства добровольно вступили в «реберию» — революционную армию Кошута и самоотверженно боролись против австрийских правительственных войск. Были созданы национальные гвардии в Мукачеве, Берегове, Ужгороде [851, с. 162]. Среди добровольцев было много ужгородских ремесленников, уча - /30/ щейся молодежи, крестьян. В их списках значились имена семинаристов Далоша, Ивана Чипле, Андрея Чельского, Георгия Негребецкого, студента Альберта Ласлова, ремесленного подмастерья Грабаря, каменщика Чеснова, сапожника Андрея Угольского, седельщика Поливки и многих других.

Для записи в национальную гвардию в Ужгород прибывали крестьяне-добровольцы из сел Доманинцы, Буковец, Черноголова, Турьи Реметы, Симер, Великий Березный, Турьи Быстрой и многих других [794, с. 440]. По настоянию народных масс в мае 1848 г. австрийские власти вынуждены были освободить из казематов Мукачевского замка политических заключенных — членов разгромленной в 1840 г. в Галиции антигабсбургской организации с участием военных. Освобожденных узников (солдат и офицеров), среди которых были поляки, украинцы, немцы, чехи, итальянцы, сербы и хорваты, жители Мукачева тепло провожали до города, устроив затем их в частных домах.

В благодарственном письме бывшие политические заключенные Иосиф Фавини, Феликс Шкибанский, Карл Зельденхоффер, Иосиф Суходольский и другие выразили мукачевцам глубокую признательность за внимание [975, с. 17, 168].

Важнейшим актом венгерской революции 1848 г. было уничтожение крепостничества. Закон об урбариальных повинностях от 18 марта 1848 г. упразднял барщину, десятину, внутренние денежные платежи, а также помещичий суд. Отменялись церковная десятина, право неотчуждаемости дворянской собственности. Помещикам была обещана компенсация в размере 20-кратной стоимости общей суммы годовых повинностей [750].

Крестьяне с удовлетворением встретили известие об отмене крепостничества. Но помещики не хотели уступать народным массам. Это привело к массовым волнениям. В 1848 г. выступили крестьяне, принадлежавшие Мукачевскому униатскому монастырю (с. Бобовище, Лавки, Клячаново). В ответ на репрессии властей весной и летом 1849 г. прокатилась новая волна крестьянских выступлений в Верхнем Студеном, Келечине, Пилипце, Торуне, Голятине и других селах Мараморошского комитата, прилегающих к Галиции. Униатский священник С. Устянович просил епископа выслать целую армию, чтобы подавить народное сопротивление, ибо, по его словам, «вся Верховина перешла в руки революционеров» [219, л. 2; 386, л. 4].

Угнетенные массы и передовая часть интеллигенции края добивались открытия школ с обучением на родном языке, высших учебных заведений, допуска украинцев в государственные органы, командный состав армии.

Революция 1848—1849 гг. в Венгрии напугала все реакционные силы страны во главе с императором Францем-Иосифом. 21 апреля император обратился к царю Николаю I с просьбой о помощи. Опасаясь, что революция может распространиться и на Россию, Николай I в мае 1849 г. для подавления восставших народных масс послал армию под командованием генерала И. Ф. Паскевича [795, с. 191].

Хотя русская армия выполняла функцию душителя революции, трудовое украинское население Закарпатья приветствовало ее, надеясь, что русские солдаты освободят его от иностранного гнета. Закарпатский писатель И. А. Сильвай — очевидец тех событий — в своих воспоминаниях подчеркивал, что между солдатами России и населением Закарпатья быстро установились дружеские отношения [829, с. 50; 913, с. 102, 103].

В свою очередь, в рядах русской армии были демократически настроенные офицеры и солдаты, которые с большой симпатией относились к революционным бойцам — венграм, украинцам, словакам и др. Современники писали, что русские офицеры «относились с братским сочувствием к венгерским делам, народным героям и их патриотизм превозносили до небес» [829, с. 49, 50; 752, с. 427]. На сторону венгерской революции перешли многие русские солдаты, а также офицеры А. Гусев, М. Рембовский, Ф. Вардинский и другие [932, с. 60].

Несмотря на то, что буржуазная революция 1848— 1849 гг. в Венгрии была жестоко подавлена, она имела большое политическое значение. Отмена крепостного права способствовала дальнейшему развитию более прогрессивных капиталистических отношений. Однако закон от 18 марта 1848 г. радикально не разрешил крестьянского вопроса. Собственниками полных наделов стало ничтожное меньшинство, а подавляющее большинство получило половину, четверть или даже одну восьмую часть надела. Так, в 1851 г. около 70 проц. крестьян в Ужанском и 86 проц. в Угочанском комитатах имели менее половины дореформенного надела земли [752, с. 427]. Помещики использовали недостаточную ясность в формулировке закона в своих интересах. Они стремились присоединить крестьянские участки к своим владениям. Крестьяне же явочным порядком устанавливали собственность на наделы. Закон касался только надельных (барщинных, урбариальных) крестьян. Но он обходил договорников-поселенцев, желлеров, батраков и слуг, которые далее оставались под помещичьим гнетом: за пользование наделом отбывали барщину или выплачивали ренту. После отмены крепостничества помещики Закарпатья получили компенсацию в сумме 4,4 млн. форинтов [752, с. 427], в т. ч. австрийскому графу Шенборну досталось около 690 тыс. Выплата компенсации была переложена на крестьян в форме дополнительного поземельного налога, который собирало государство.

Крестьянское движение конца 40-х — начала 50-х годов вынудило правителей империи издать закон (патент) 2 марта 1853 г. и этим окончательно признать важнейшие социально-экономические завоевания революции 1848—1849 гг. Патент 1853 г. признал барщинными лишь те земли крепостных, которые были оформлены таковыми во время проведения реформы Марии-Терезии.

После поражения Австрии в австро-прусской войне 1866 г. Габсбурги пошли на соглашение с венгерским дворянством и буржуазной верхушкой, на основании которого в 1867 г. было создано двуединое государство /31/ Австро-Венгрия. В состав венгерского королевства, получившего право иметь свое правительство, было включено и Закарпатье.

Венгерское правительство осуществляло аграрную политику в интересах крупных землевладельцев. На основе урбариального патента от 2 марта 1853 г. законов 1868, 1871 и 1908 гг. было проведено отмежевание крестьянских лесов и пастбищ от помещичьих (сегрегация) и сведение в один массив пахотных земель крестьянских хозяйств (комасация). Это «землеустройство» проводилось таким образом, что лучшие участки доставались помещикам, а сельские труженики вытеснялись на холмистые и неурожайные земли, теряли много угодий. Недаром крестьяне жаловались на грабительский характер комасации. Об этом, в частности, говорилось в меморандуме, поданном в 1866 г. королю жителями 16 сел Ужанской жупы (Великий Березный, Волосянка, Люта и др.) [233, л. 15—17].

Одновременно с комасацией проводилось выявление «лишних» земель. По сути это были угодья, освоенные крестьянами еще до 1848 г. Тогда за них они отбывали барщину. Теперь же часть «лишних» земель переходила в собственность помещика, другая оставалась у крестьян. Последним давалась возможность выкупить эти угодья. Так, крестьяне Бережского комитата должны были заплатить за них доминии Шенборна 300 тыс. форинтов, а жители 15 сел Раховщины — Мараморош-Сигетской казенной доминии около 200 тыс. форинтов [862, с. 21, 23].

Как видим, закарпатские крестьяне были ограблены не только во время «освобождения» от крепостничества, но и в результате несправедливого землеустройства. Не случайно судебные процессы между помещиками и крестьянами по поводу урегулирования взаимоотношений велись в Закарпатье до распада Австро-Венгерской монархии. В 60—70-х годах XIX в. проведение комасации вызвало волнения крестьян в ряде сел Закарпатья (Квасово, Черный Поток, Лалово, Пацканево, Турья Пасека, Керецки и др.). Крестьяне в своих жалобах требовали справедливого землеустройства [752, с. 445].

Ограбление крестьян в период буржуазной революции 1848 г. и в ходе урбариального землеустройства привело к тому, что в начале XX в. в руках немецких, венгерских, румынских и украинских помещиков, а также казны и церкви были сосредоточены немалые земельные владения. В конце ХТХ в. в Закарпатье было 128 хозяйств (0,3 проц. их общего числа) с площадью свыше 1000 кадастральных хольдов каждое. Им принадлежало полмиллиона кадастральных хольдов, т. е. свыше 30 проц. всех земель, или в пять раз больше земельной площади «парцелльных» хозяйств (до 5 кадастральных хольдов), составлявших 51 проц. всех хозяйств [685, с. 47, 48]. В Закарпатье, как и в Венгрии, земля сконцентрировалась в руках магнатов. В. И. Ленин писал: «Венгрия, как известно, всего ближе к России не только географически, но и по всесилию помещиков-реакционеров, сохранивших от средневековья гигантские количества земли» [7, с. 378].

Развитие капитализма в сельском хозяйстве Закарпатья шло прусским путем. Наличие крупного помещичьего землевладения было экономической основой многочисленных остатков крепостничества. Сюда принадлежит и система разнообразных отработок: за надел, жилище, пастбище, разные «услуги» и т. д. Довольно широко практиковались отработки за часть урожая, т. е. издольщина. По переписи 1910 г. в Закарпатье насчитывалось 972 издольщика [707, с. 419—430]. Издольщина тяжелым бременем ложилась на плечи беднейшего крестьянства, была формой жестокой эксплуатации. Так, крестьяне Червенева, Кайданова и других сел отдавали главному арендатору две трети урожая кукурузы и бесплатно отрабатывали по 10 дней от хольда. «Мы так прижаты,— писали кайдановцы,— как железо, в тисках» [476, л. 4]. Феодальные повинности задерживали развитие новых социально-экономических отношений на селе.

Во второй половине XIX в. в сельском хозяйстве Закарпатья машин использовалось мало — только 30 паровых, молотилок, остальная же «техника» была ручной и конной. Отставала и система обработки земли. В низинных районах преобладало трехполье, а в горных — двуполье. Все это обусловило низкие валовые урожаи, хлеба. В 70-х годах XIX в. в Бережском комитате населению для питания не хватало 294 тыс. пожонских мер зерна, в Мараморошском — 300 тысяч [976, с. 279; 991, с. 470].

Однако капитализм неуклонно прокладывал себе путь, создавая условия для земледельческого прогресса. В 1869—1905 гг. благодаря осушению болот, вырубке лесов и выкорчевыванию пней и кустарников, площадь. земельных угодий значительно расширилась. В 1905 г. пашня, сенокосы, пастбища и т. п. составляли 1550 тыс. кадастральных хольдов. В 1869—1913 гг. посевные площади увеличились на 77 проц. Ведущее место в земледелии занимали зерновые культуры (кукуруза, пшеница и т. д.), а также картофель. Помещичьи и кулацкие хозяйства все больше включались в торговый оборот, приспосабливаясь к потребностям внутреннего и внешнего рынков.

Развивалось промышленное садоводство и виноградарство. Закарпатский виноград и вина сбывались не только на местном рынке, но и вывозились во Львов, Вену и другие города, а фрукты — в Германию (Бреслау, Берлин и др.). Развитие сельскохозяйственного производства на товарно-капиталистической основе приводило к усилению эксплуатации наемных рабочих.

Малопродуктивным было и животноводство, хотя экспозитура горных районов Министерства земледелия Венгрии и старалась его интенсифицировать. В частности. она ввозила племенной скот из Баварии, Тироли и распределяла среди помещиков и кулаков. Немалые прибыли получали помещики не только от реализации хлеба, продуктов животноводства, но и от промышленного производства. Росли торговые связи между Закарпатьем, Галицией и Буковиной. Через Закарпатье ввозились разные промышленные изделия, сельскохозяй - /32/ ственные продукты, сырье — из России в Венгрию и наоборот. Некоторая часть экспортированной Венгрией продукции — лес, кустарные изделия, сельскохозяйственные продукты и т. д.— поступали из Закарпатья.

В конце XIX — начале XX в. значительно возрос и удельный вес тех земель, которые перешли в руки буржуазии и банков от дворян через продажу и долги.

Получила дальнейшее развитие арендная система. В конце XIX в. в Закарпатье насчитывалось 3070 арендаторов, во временном пользовании которых находилось около 84,5 тыс. кадастральных хольдов земли [685]. Основная часть арендной земли была сосредоточена у небольшой группы ростовщиков. Одни из них, имея много скота, вели, как и помещики, кулаки, самостоятельное предпринимательское хозяйство, другие становились посредниками и сдавали землю в субаренду за двойную-тройную плату или за часть урожая, жестоко эксплуатируя сельский люд. Арендная плата была высокой, и задолженность арендаторов из года в год увеличивалась.

Меры экспозитуры горных районов по улучшению земледелия, животноводства, развитию кредитных союзов на селе только укрепляли экономические позиции кулачества, основная же масса крестьян продолжала страдать от малоземелья и безземелья. Во второй половине XIX — начале XX в. помещики и зажиточные крестьяне, перестраивая свои хозяйства на капиталистической основе, все более нуждались в кредите. Основная масса крестьян также ощущала потребность в деньгах для оплаты долгов, налогов и многих других платежей.

Кредитные учреждения стали возникать в конце 60— начале 70-х годов XIX в. но значительный их рост наблюдается в конце XIX — начале XX в. Так, если в 1870 г. было 4 таких учреждения (один банк и три сберегательные кассы), то в 1900 г.— 88 (15 банков, 16 сберегательных касс и 57 кредитных обществ). Банки, сберегательные кассы и ссудо-сберегательные товарищества в Закарпатье представляли собой мелкие учреждения с ограниченными основным капиталом и масштабами финансовых операций. Они находились в полной зависимости от крупных австро-венгерских банков [874, с. 129, 130]. В 1909 г. при содействии правительства действовало уже 58 банков, сберкасс и 166 кредитных коопераций [807].

Крупные операции по кредитованию сельского населения проводила фундаментальная касса Мукачевской греко-католической епархии. В 1901 г. ей принадлежал капитал 27 фондов епархии, основанных в разное время, на сумму свыше 1637 тыс. крон [368, л. 1; 379, л. 8; 380, л. 43]. Вексельный и ипотечный кредит (чаще с 8 проц. годовых) выдавался епархией на общих для всей клиентуры условиях. Общая сумма ипотечной задолженности населения Закарпатья кредитным учреждениям в начале XX в. превышала 30 млн. крон. Как правило, крестьянам организованный кредит обходился значительно дороже, чем крупным хозяйствам. Ипотечная задолженность крестьян приводила к полному упадку парцеллярной собственности, к разорению должников, превращению их в батраков. В условиях постепенного развития капитализма продолжалось разорение и обнищание основной массы крестьян. Используя их безвыходное положение, особенно в неурожайные годы, ростовщики давали крестьянам деньги под большие проценты. Самый низкий ростовщический процент в Закарпатье составлял 16—20 процентов годовых, «нормальный» — 30—50, а нередко 100—200 и больше. Почти не было села, где бы часть земли бедняков не перешла в руки ростовщиков.

Своеобразной формой ростовщичества было выращивание беднотой скота с половины, что давало большие выгоды сельским мироедам. По неполным данным, в 1906 г. такого скота у крестьян было более 7 тыс. голов. Во многих селах его было значительно больше, чем собственного [862, с. 114].

Разорению крестьянства способствовали и слишком высокие налоги. В конце XIX — начале XX в. государство собирало с населения 13 видов налогов (поземельный, военный, подушный, на содержание учителя, нотара и т. д.). За несвоевременную уплату налогов и долгов только в 1899 г. в четырех закарпатских комитатах было продано с торгов 13 тыс. крестьянских хозяйств [862, с. 107]. Во время экзекуций чиновники отбирали у населения скот, одежду, постельное белье — все, что попадалось на глаза. Кроме уплаты государственных налогов, крестьяне ежегодно отбывали трудовую повинность, работая бесплатно 4 дня в год на строительстве и ремонте дороги и мостов [862, с. 104, 105].

Тяжелым бременем ложился на крестьян и церковный налог. Крестьяне бесплатно работали один—два дня на приходских землях, давали священнику коблину — 2 века зерна. Духовенство редко придерживалось существующего положения о взимании церковных поборов с крестьян. Пренебрегая какими-либо нормами, оно самовольно заставляло выполнять повинности. За неуплату долгов у крестьян описывали хозяйства. Путем экзекуций церковники отбирали у них последний кусок хлеба [657, с. 23—25; 737, с. 79—100].

Венгерский, как и австрийский финансовый капитал, не имея внешних колоний, беспощадно эксплуатировал внутренние территории, входившие в состав габсбургской империи. Особенно интенсивно эксплуатировались слаборазвитые земли «венгерской короны», богатые сырьем и дешевой рабочей силой, а среди них и Закарпатье.

Лишенное экономической и политической самостоятельности, Закарпатье находилось на положении внутренней колонии. Здесь действовала целая система способов колониального угнетения. Венгерское правительство проводило политику торможения экономического прогресса.

Значительно отставала промышленность края. Ее развитие определялось не интересами местного населения, экономическими возможностями, а интересами финансового капитала, потребностями австрийского рынка Промышленность развивалась односторонне, в ней пре /33/ обладали кустарные предприятия — мастерские. Так, по переписи 1910 г. только на 65 предприятиях работало свыше 20 человек [719, с. 50, 51].

Среди отраслей добывающей промышленности выделялась горнорудная (добыча железной руды, лигнита и др.). В конце XIX в. на ее базе работали 13 металлургических и металлообрабатывающих заводов (Мукачево, Загатье, Долгое и др.), принадлежавшие казне и частным лицам [874, с. 29]. Продукция предприятий (предметы домашнего обихода, некоторые сельскохозяйственные орудия и скобяные изделия) сбывалась в основном на местном рынке, а Кобылецкополянского, Фридешевского — частично экспортировалась на рынки Европы. В 1910 г. также Должанский металлообрабатывающий завод значительную часть своих изделий вывез в Галицию [718, с. 117].

Однако техническое оборудование большинства заводов оставалось примитивным. Часто на месте не хватало сырья. Во время экономического кризиса, начавшегося в 1873 г. не все заводы выдержали конкуренцию. В 70-х годах были закрыты предприятия в Турьих Реметах, Анталовцах и других местах.

Дальнейшее развитие получила соляная промышленность, сосредоточенная в основном в Мараморошском комитате. Во второй половине XIX в. началась разработка и нерудных ископаемых: гранита, каолина, мрамора, известняка, андезита и др. На базе использования местного сырья возникло несколько небольших кирпично-черепичных заводов (в 1912 г. их было 16), предприятий по производству квасцов и соды, стекольных заводов [874, с. 35, 36].

В связи со спросом на внутреннем и внешнем рынке интенсивно развивалась лесозаготовительная и деревообрабатывающая промышленность. В результате хищнической эксплуатации лесов в Закарпатье местными и иностранными предпринимателями, акционерными обществами лесные массивы в 1870—1914 гг. сократились на 138 тыс. га, или на 15 проц. их общей площади [805, с. 53].

В 1910 г. в Закарпатье действовало свыше 20 государственных и частных лесопилен (в Буштыне, Драгове, Страбичове, Черноголове и др.). Наиболее крупным деревообрабатывающим предприятием была Ужгородская мебельная фабрика синдиката «Мундус», построенная в 1882 г. Небольшие мебельные фабрики действовали в Хусте, Перечине [496, л. 13; 497, л. 24].

В экономике края значительное место занимал иностранный капитал. В 1868 г. фирма «Клотильда» при участии австрийского, швейцарского и французского капиталов построила в Великом Бычкове первый в Закарпатье лесохимический завод. С 1873 по 1914 г. его продукция увеличилась в семь раз и достигла 4336 тыс. крон. Лесохимзаводы фирмы «Бантлин» в Перечине (1893) и «Сольва» в Сваляве (1911) также являлись собственностью иностранных капиталистов [862, с. 15].

В 90-х годах среди предприятий пищевой промышленности выделялись винокуренные заводы, которых насчитывалось около 40. Кроме того, было несколько пивоваренных, маслобойных и 9 уксусных заводов. Действовало 5 крупных паровых мельниц, 54 мелких, 712 водяных. В конце XIX в. в Мукачеве построена государственная табачная фабрика, на которой в 1900 г. работало 230 рабочих [874, с. 51].

В начале XX в. в Закарпатье насчитывалось 10 акционерных обществ (с капиталом 10 млн. крон), которым принадлежало 11 крупных предприятий. Акционерные общества были тесно связаны с банковскими монополиями не только в Венгрии, но и в Австрии, Франции и других странах. Иностранные капиталы, как правило, вкладывались в те отрасли, которые гарантировали получение сверхприбылей. В погоне за высокими дивидендами принимали участие и местные украинские капиталисты.

Экономическая и политическая зависимость Закарпатья от Венгрии тормозила рост и формирование рабочего класса. Наряду с фабриками и заводами, которых в начале XX в. насчитывалось немного, в крае существовали десятки мелких мастерских кустарно-ремесленного типа.

Большое значение для развития промышленности и внутреннего рынка в Закарпатье имело строительство железных дорог, которое началось в 60—70-е годы XIX в. В 1872 г. была проведена первая железная дорога от Чопа до Ужгорода, в 1878 г.— до Мукачева, в 1894 г.— до Рахова, открылся участок железной дороги Ужгород — Великий Березный, а в начале XX в.— сообщение по линии Ужгород — Ужок. В конце XIX в. протяженность железных дорог в крае составляла 500 километров [874, с. 106].

Одновременно со строительством железных дорог расширялась сеть шоссейных и улучшенных грунтовых дорог, а также развивалась почтово-телеграфная связь. Длина государственных шоссейных дорог в конце XIX в. достигла здесь 726 километров [874, с. 107].

Основной формой торгово-рыночных связей по-прежнему оставались сельские и городские ярмарки и базары. Важнейшими пунктами местной рыночной торговли были Мукачево, Ужгород, Берегово, Хуст, Севлюш, Среднее, Великий Березный, Долгое, Добра, Белки, Капушаны, Свалява, Верецки, Воловое и другие местечки и села. Главное место в торговом обороте занимали продукты земледелия и животноводства. Купля-продажа других продуктов сельского хозяйства была ограниченной. Большим спросом на рынке пользовались такие товары, как кровельное железо, гвозди, сельскохозяйственные орудия, мелкие металлические изделия и металлические предметы домашнего обихода. Доля закарпатских комитатов во внешней торговле Венгрии не превышала 5—6 млн. форинтов, т. е. 1—1,5 проц. всего внешнеторгового оборота [874, с. 109, 116, 117, 127].

Несмотря на значительное увеличение числа наемных рабочих и сравнительно быстрый рост неземледельческого городского населения в Закарпатье, удельный вес его во второй половине XIX в. продолжал оставаться небольшим. Так, население трех городов Закарпатья (Ужгорода, Мукачева и Берегова) на протяжении 50 лет /34/ (с 1830 по 1900) возросло с 15,9 тыс. до 46,7 тыс. человек. Закарпатские города оставались мелкими населенными пунктами городского типа — административными центрами с ограниченным бюджетом и с преобладанием среди населения не фабрично-заводских рабочих (которые были сосредоточены преимущественно в местечках и селах, где находились предприятия химической, деревообрабатывающей и пищевой промышленности), а мелких промышленников, наемных рабочих ремесленно-кустарных заведений, торговцев, служащих и мещан, связанных еще с сельским хозяйством [874, с. 105].

В конце XIX в. четко определилась классовая структура закарпатского села. Здесь было 73 проц. бедняков, 17 проц. середняков, 10 проц. кулаков. В начале XX в. процесс классового расслоения еще больше усилился. Малоземельные и безземельные крестьяне работали батраками, поденщиками. Условия их работы у помещиков и кулаков устанавливались «домашними законами» каждого землевладельца. В одном из них (1891 г.) говорилось, что батраки не могут возражать против качества хлеба, который выдавался им в счет натурплаты, что они должны по очереди охранять поместье, без разрешения хозяина не имеют права отлучаться даже в выходные и праздничные дни [1055, с. 48]. Заработной платы батракам едва хватало на содержание своих семей. В 1895 г. в Бережском комитате средняя плата поденщика составляла 28—31 крейцер в день, а для женщин и детей — намного меньше. За такую плату сезонный рабочий мог купить 2 кг ржи или около 3 кг кукурузной муки.

Многие крестьяне занимались домашними промыслами. В начале XX в. довольно распространенным было изготовление корзин (Иза, Белки, Загатье, Ильница, Рокосов, Терновое, Чернотисов, Петрово и др.), ковров (Ганичи, Широкий Луг, Вышково, Нанково), изделий из камыша (Дравцы, Перечин), рогожи и т. д. [807, с. 89—98, 100—115]. Искусственные цветы, изготовляемые в Нижних Реметах и Берегове, пользовались известностью на рынках Брно, Кракова, Черновцов, Триеста, Вены, а мараморошские ковры в 1904 г. на всемирной выставке в Сен-Луи (Франция) были награждены дипломом и золотой медалью. Изделия домашних промыслов экспонировались также в Лондоне, Бухаресте, Турине [862, с. 60]. Во многих селах существовал гончарный промысел (Драгово, Ольховка, Мирча).

Из-за экономической отсталости края только небольшая часть разоренных крестьян могла найти применение своим рабочим рукам. Поэтому массы крестьян-бедняков уходили на Венгерскую равнину для работы в помещичьих и казенных хозяйствах. В 1903— 1910 гг. экспозитура горных районов ежегодно отправляла в Венгрию (в основном на жатву) от 1,5 до 11,5 тыс. отходников [862, с. 80]. Несколько сотен человек выезжали на заработки и строительство дорог в Галицию, Буковину, Трансильванию, Боснию. В 1904 г. в этих местах только из Мараморошского комитата работало 800, а в 1905 г.— 600 человек [482, л. 47; 484, л. 30]. Многие за низкую плату трудились в шахтах или на металлургических заводах в Венгрии. Здесь отходники украинцы общались с трудящимися других национальностей, учились у них классовой борьбе.

В этих условиях росло классовое сознание закарпатских сельскохозяйственных рабочих, крепла их сплоченность в общих действиях, боевых выступлениях. Так, в 1905 г. словацкие и украинские отходники отказались ехать работать на место забастовки, куда их намеревались отправить власти, заявив, что они «не хотят портить дело венгерских рабочих» [857, с. 52].

В поисках заработков трудящееся крестьянство выезжало и за границу. В 1899—1913 гг. число эмигрантов составило 92 421 человек [709, с. 2, 3, 68]. Если же учесть и выехавших без паспортов, нелегально, эта цифра увеличится до 120 000. Венгерский чиновник Э. Эган в 1849 г. писал: «Отчаяние берет человека при взгляде на этот вымирающий народ. Уже сегодня можно предвидеть день, когда последний русин сбежит со своей земли» [857, с. 52]. Всего с 1870 по 1920 г. из Закарпатья эмигрировало 420 тыс. чел. Процесс обезлюдения приобрел в Закарпатье кое-где катастрофический характер и пагубно отразился на положении закарпатского села [945, с. 33, 39]. Как свидетельствуют письма и воспоминания иммигрантов, за границей, особенно в США, они подвергались жесточайшей эксплуатации. Предприниматели и надзиратели чинили полнейший произвол: иммигрантов ставили на самые тяжелые участки, обманывали при нормировании и проверке работы. Охраны труда не было. Количество несчастных случаев на производстве достигло огромной: цифры [945, с. 46—80, 109—131].

Рабочий класс Закарпатья складывался преимущественно из разоренных крестьян и ремесленников разных национальностей: украинцев, венгров, словаков, румын, немцев и др. По данным 1910 г. здесь насчитывалось около 7 тыс. промышленных рабочих, 22 тыс. были заняты в мелкой кустарной промышленности. Большой отряд сезонных рабочих (около 30 тыс.) трудился на заготовке и сплаве леса, строительстве шоссейных и железных дорог. Более 76 тыс. человек, в основном украинцев, были заняты наемным трудом в сельском хозяйстве.

Положение рабочих в конце XIX — начале XX в. было очень тяжелым. Подавляющее большинство их работало по 13—15 часов, а в горной и металлургической промышленности — по 16 часов в сутки [189, л. 16—31]. Мизерной платы не хватало даже на пропитание. Рабочие жили в бараках, в антисанитарных условиях, что приводило к массовым заболеваниям сыпным тифом и туберкулезом. К тому же фабриканты заставляли рабочих покупать продукты в заводских лавках по завышенным ценам. Все это не могло не вызвать возмущения пролетариев, которые поднимались на классовую борьбу, объявляли забастовки.

В 1910 г. удельный вес торгово-промышленного населения по сравнению с занятым в сельском хозяйстве оставался незначительным. В сельском хозяйстве было занято свыше 70 проц. населения (в Венгрии 62,4 проц.), /35/ а в промышленности — 9—13 проц. [707, с. 22—27]. Такая диспропорция в структуре занятости трудящихся свидетельствует о колониальном положении Закарпатья в начале XX века.

Трудящиеся Закарпатья страдали также от политического бесправия. По избирательным законам 1874— 1899 гг. они были лишены свободы слова, печати, собраний, демонстраций. Большие притеснения испытывало крестьянство. Вся администрация на местах была венгерской. В селах право голоса имели лишь владельцы 10 и более кадастральных хольдов земли, знавшие венгерский язык.

Из-за этих ограничений в выборах не принимала участия основная масса сельского населения. Так, в 1914 г. в с. Быстром (сейчас Верхний Быстрый) правом голоса пользовались учитель, 2 торговца и 8 хозяев (зажиточных крестьян), в Подполозье — священник, учитель и 13 хозяев [201, л. 1]. А в целом в селах Закарпатья в 1914 г. принимали участие в выборах 8—13 проц. населения, из них больше половины — венгры и немцы [155, л. 4]. «Голосование» проводилось открыто — путем записи кандидата в списки. Тех, кто голосовал за кандидата оппозиции, подвергали дискриминации, лишали работы. На этой почве во время выборов произошли, в частности, кровавые столкновения в Севлюше (1865 г.), Белках (1906 г.) и других селах.

В 90-х годах XIX в. в различных отраслях промышленности Закарпатья произошло 10 стачек и 5 выступлений рабочих. С созданием в 1890 г. Венгерской социал-демократической партии революционная борьба стала более организованной. В конце XIX в. возникли социал-демократические организации среди рабочих Ужгорода, Мукачева [805, с. 58].

1 мая 1894 г. вышли на улицы с красными знаменами рабочие Берегова, они пели «Марсельезу» [1263]. В 1899 г. в маевке приняли участие ужгородцы. Рабочие Ужгородской мебельной фабрики «Мундус» требовали повышения заработной платы и сокращения рабочего дня [874, с. 350, 351]. Многолюдный митинг трудящихся Ужгорода и окрестных сел состоялся 20 апреля 1902 г. В нем участвовало около 1000 рабочих и крестьян [188, л. 19]. В 1903 г. бастовали рабочие-строители и мебельщики Мукачева, требуя повышения заработной платы и сокращения рабочего дня. 25 апреля 1904 г. приостановили работу 8 тыс. рабочих на строительстве железной дороги Великий Березный — Ужокский перевал. Жандармерия, полиция и солдаты подавили стачку строителей [848, с. 26].

В конце XIX в. почти десять лет Венгрия была охвачена движением сельской бедноты, известным под названием «аграрный социализм». Осенью 1897 — весной 1898 г. это движение нашло отзвук в селах Ужанского комитата (Шоломонове, Чопе, Теглаше (ныне Цегловка), Ашвани (ныне Минеральное) [153, л. 9; 154, л. 1, 9]. Движение крестьян за раздел земли распространилось и на горные округа (Великоберезнянский) [1265]. В Бережском комитате движением были охвачены села Тисагатского, Косинского и Мукачевского округов.

 



  • На главную